Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

знаю, что он увидел в моих, но его синие глаза потемнели от гнева. Я почувствовала движение за спиной, но была уверена, что это подруга. Сейчас она точно закричит, и сюда сбегутся не только все обитатели дома целителей, но и двух соседних домов. Даже не знаю, почему я возложила на нее эту почетную обязанность.

Но вместо подруги кто-то другой схватил меня за талию, дернул назад. Пред глазами появилась обмотанная бинтами рука, из которой медленно, как мне показалось, даже неспешно, выехало лезвие.

«Тот парень на лестнице, — мелькнула запоздалая мысль, — тот парень шел вниз, несмотря на то, что девушка кричала».

Тонкая стальная пластина, одно движение которой пресечет все вопросы разом, приблизилась к лицу.

— Не шевелитесь, графиня — прошептал кто-то на ухо, хотя я, завороженная стальным блеском, и так замерла.

Щелкнул взводимый курок, Крис направил на меня метатель. Поправка, не на меня, а на того, кто за мной прятался, чье дыхание шевелило мои волосы. Пальто барона было расстегнуто, к ремню крепилась пустая кобура. Женщина снова запричитала, мужчина перестал задавать бесполезные вопросы.

— Отпусти ее, — потребовал Оуэн. — И поговорим.

— Я пришел не разговаривать, — пакостно ответил незнакомец с ножом. — Я пришел делать дело, — чужая рука стала шарить по талии. — С маленькой графиней.

Я испугалась так, что не могла вымолвить ни слова. А когда я пугаюсь, происходит одно. Пламя ближайшего светильника трепыхнулось, словно живое.

На самом деле это неправильно, эти спонтанные выбросы силы, спровоцированные сильными эмоциями. Нас для этого и отправляют в Магиус, чтобы учились не вредить себе и другим.

Иногда я задумывалась о судьбе тех, кто не попал в Академикум. Из нашего потока только семеро не платили за обучение. Семь счастливчиков, отобранных советом магов. Из нашей группы — смуглянка Рут, отчисленный Леон и Корин. Еще четверо из второй группы. Самые яркие таланты. Думаю, на бесплатное место вполне мог претендовать и умник Отес, но его отец, промышленник, владевший львиной долей завода по производству мобилей, не стал рисковать и сразу оплатил обучение.

А что происходит с теми, кого отсеяли? С теми, кто предоставлен собственной судьбе?

Такие зачастую идут в услужение к магам, не за золото, не за серебро, а за науку, за шанс научиться контролировать свой дар. Но всегда остаются те, кто уповает на Дев и пытается жить обычной жизнью, женится, заводит детей, торгует и даже начинает верить, что все обойдется. Но не обходится. Никогда. Что-то случится — заболеет ребенок, муж зачастит к пышке-булочнице или убежит молоко в очаге — сила вырвется и ударит по первому, что попадется под руку. Дай богини, отделаешься малой кровью, и расколется лишь точильный камень, с которого соскользнул нож, поранивший магу руку. А если нет? Если расколется камень, положенный в фундамент, и дом рухнет, погребая под собой и хозяев, и гостей, и случайных прохожих?

Одна из самых известных вспышек силы привела к наводнению в провинции Литье и гибели двух сел. Вот в таких случаях в дело и вступают жрицы. Те, кто приносит вред своей магией, попадают в Отречение и очень редко возвращаются. Их наказание — рабский ошейник и полная изоляция от магии. Их жизнь — это работа во искупление. И тогда может быть, всего лишь может быть, через несколько лет они смогут вернуться в мир.

Бывает, не попав в Магиус, бедняки идут прямиком к жрицам и просят отрезать их от силы. Лучше жить обычным человеком, чем рабом.

Ходили слухи, что мисс Ильяна давно просит князя расширить факультет и объявить дополнительный набор. Но пока, судя по всему, Затворник хранит молчание.

То, что произошло в доме целителей, никак нельзя назвать правильным. Я не контролировала изменения, они происходили стихийно. Частицы разогнались, огонь вспыхнул прямо перед моим лицом, опалив брови и ресницы. Белые бинты на руке у незнакомца занялись буквально за секунду.

Но то, что случилось потом, произошло еще быстрее. Я уловила эхо чужих беспорядочных изменений, и лезвие, которое должно было вспороть щеку, замерло в пространстве, как и любой другой металл, когда кто-то пытается изменить его свойства. Грохнул выстрел, но свинцовый шар (я не хотела гадать, в кого из нас он должен был попасть) тоже завис в воздухе, подчиняясь беспорядочной хаотичной магии. Не моей.

Мужчина за спиной, вместо того чтобы бросить раскалившееся лезвие, заорал. Я подалась назад, уходя от его горящей руки, всем телом отталкивая белобрысого. Шляпка слетела с волос и покатилась по полу. Я вырвалась и едва не налетела на стену. Незнакомец тряс горящей рукой, пытаясь сбить пламя. Раскаленный нож он так и не бросил, хотя ему наверняка было очень больно.

Свинцовая пуля, потеряв энергию, упала. Гэли стояла рядом с девушкой в белом, напуганная, но вместе с тем решительная — рука вытянута, на кончиках пальцев ощущалось остаточное эхо изменений, словно нити невесомой паутины, повисшей в воздухе.

Кристофер перехватил метатель, как дубинку, и бросился на белобрысого. Но тот взмахнул горящей рукой и едва не ткнул этим факелом рыцарю в лицо. Оуэн отпрянул. Старик с пучками седых волос крякнул и огрел душегуба костылем по загривку. Незнакомец издал сдавленный вскрик, затравленно оглянулся и… с утробным криком бросился в широкое окно в конце коридора. Наверное, этого не ожидал никто, даже Крис, бросившийся следом.

Короткий, всего три шага, разбег, и неизвестный врезался в стекло, словно бык — наклонив голову, закрывая рукой лицо от летящих во все стороны осколков. Его забинтованная рука все еще горела.

В коридор ворвался холодный ветер, принесший с собой ворох ледяных снежинок. Пламя в светильниках заметалось за матовыми стеклами и погасло.

Оуэн выглянул в разбитое окно, помянул демонов Разлома и почему-то первого князя и бросился бежать по коридору к лестнице.

На негнущихся ногах я подошла к окну. Белобрысый неловко выбирался из невысокого сугроба. Рука больше не горела, биты сменили цвет с белого на черный. Я погасила бушующее внутри пламя испуга, погасила, как учила мисс Ильяна, переключившись на противоположную стихию. Скорость — на предельный покой, пламя — на лед. Если твой камень преткновения, твой вылетающий без спроса снаряд — огонь, всегда хватайся за воду.

И снег вокруг беглеца растаял и застыл, обернувшись ледяной ловушкой.

— Так тебе! — выкрикнула подошедшая к окну Гэли.

Тот словно услышал, хотя ветер был такой, что отбрасывал занавески под потолок, а хлопья снега далеко в небо. Незнакомец задрал голову и оскалился, как зверь.

Я