(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова

— На что времени?

— Завтра я уезжаю.

— Потому пришел сейчас и, как варвар навязал свою близость, да?

— Ты бы сама не отдалась мне!

— Возможно. Но это не давало тебе права творить эту низость!

Да, он был моим мужем и имел на меня все права, но то, что он сделал сейчас, нисколько не умаляло его насильственных действий.

— Ты не должна оставаться невинной, Елана, пока меня нет! Это опасно, если брак не консумирован! Пойми ты! — в сердцах выкрикнул он.

— Опять в благородного спасителя играешь? Спасаешь меня, якобы… только твои методы как у самого отпетого, бессовестного варвара!

— Дура! Я уеду, а тебя похитят. А если девственна, то еще и союз наш признают недействительным. И кто-нибудь другой тебя себе присвоит и в жены возьмет. Тот же Углеб Жестокий.

— Опять сгущаешь краски и пугаешь? Чтобы оправдать свое бесчинство? Твоя ненависть ко мне похоже никогда не кончится, — тихо трагично произнесла я, снова всхлипнув и уткнув голову в колени.

— Да по любви я тебя взял сейчас! Люба ты мне, мочи нет.

— Что ты сказал? — прошептала я.

Недоуменно поднимая на него глаза, думая, что мне послышалось. Так опешила от его слов, что даже сердце у меня заколотилось, как безумное.

— Да иди ты к едреной бабушке, зараза! Ненавижу! — прорычал муж.

Он тут же сорвался с места и через мгновение вылетел прочь из моей спальни.

Я же смотрела ему вслед и уже ничего не понимала.

Все же, он любил меня или ненавидел?

Глава 42

Он уехал на рассвете.

Я слышала из приоткрытого окна, как трубили общий сбор ратники во дворе, и как потом громыхая по камням мостовой многочисленная конница покинула двор крепости.

Почти весь день я не вставала со своей постели.

Накануне, едва муж покинул мою спальню, я немедля позвонила в колокольчик и велела приготовить мне ванную. Никак не могла успокоиться. Жаждала смыть все следы насилия со своего тела. Да, Руслан не был мне противен, как в первую брачную ночь, но то, что он сотворил со мной было омерзительно. Конечно, он прикрывался своими бравыми словами о том, что сама бы я не согласилась на близость с ним, или что мою девственность могли использовать враги, но все равно я не могла оправдать Руслана в своих глазах.

Не могла.

Опустошение, бессильный гнев, обида заполонили мое существо. Я ощущала чувство, что меня взяли как скотину, не взирая на мое сопротивление, только потому, что это было нужно для его политических игр. И даже его заявления о том, что он любит меня, не умаляло его бесчинства в моих глазах.

Я уже ничего не понимала в поведении мужа.

Он любил меня и тут же насильно навязывал свою близость; он берег и охранял меня, чтобы никто не причинил мне вреда, и тут же унижал меня перед своими девками для услады. На пиру он при всех признал меня княгиней и законной женой, но в то же время не желал, чтобы я исполняла обязанности княгини. То он спасал меня от разбойников, то говорил, что даже пальцем не пошевелит, если меня похитят. Все эти противоречия в поведении мужа сбивали меня с толку и не позволяли понять, что же действительно он испытывал ко мне.

Единственный вывод, который я сделала еще накануне: его сердце жаждало любить меня, а его разум не позволял ему это, подавляя железной волей все желания ко мне. Именно так можно было объяснить его противоречивые: то нелицеприятные, то добрые поступки. Он сам не знал, чего хочет, а точнее, знал, но, видимо, так боялся этого — полюбить меня всем сердцем и простить Елане все ее прошлые «грехи» перед ним и его семьей, что постоянно совершал нечто скверное по отношению ко мне.

Заснула я только под утро.

На рассвете, разбуженная отъездом войска, я встала. Попила только чаю и попросила Марику снова приготовить мне ванную. Никак не могла успокоить свое взбудораженное нервное состояние. Старалась выкинуть из головы все что произошло с мужем накануне, но не могла.  

После тёплой расслабляющей ванны я снова прилегла, чувствовала себя совершенно разбитой, и морально и физически, нервные навязчивые думы никак не оставляли меня.

Забылась тревожным, крепким сном. Беспокойная бессонная ночь давала о себе знать.

Проснулась я только к вечеру, когда верная Марика принесла мне ужин.

— Вы заболели, госпожа? Совсем не встаете с постели.

— Нет, я здорова, — ответила я поднимаясь на ноги. Разве я могла сказать ей, что у меня болела душа в этот момент, а не тело. — Есть не буду.

Однако после продолжительного сна я ощутила себя более спокойной и даже бодрой.

— Вы хотя бы киселя тёплого выпейте, царевна или вон ватрушек со сметанкой и  маком попробуйте, — не унималась заботливо Марика.

— Не хочу, сказала же. Лучше помоги мне одеться, а после приведешь ко мне Стожара. Сотника. Знаешь его?

— Как не знать, — засмущалась Марика, опуская глаза вниз. — Почти неделю ему хворую руку перевязывала в дороге, когда тем ядом его облили.

— Вот и хорошо, что знаешь, — кивнула я, заметив волнение на лице служанки. — Он тебе нравится, Марика?

Я внимательно посмотрела на свою молодую служанку. Светло-русая, стройная девица, с полной грудью и толстой косой. Красивая и румяная, очень напоминала мне колоритных русских деревенских женщин из моего прежнего мира.

Марике было всего девятнадцать, она была моей ровесницей. Она была моей горничной еще Налагии. Там осталась ее дальняя родня. Марику я выбрала сама в служанки едва попала в этот мир. Прежняя моя служанка, а точнее, горничная Еланы, сбежала после падения царевны с башни. И я подозревала, что возможна она была замешана в том страшном происшествии с Еланой, оттого и пропала.

В качестве горничной Марика была безупречна. Простая, приветливая, расторопная, честная и добрая. Лучших качеств для служанки и не сыскать, именно поэтому я даже пошла на конфликт с Русланом, чтобы он позволил мне взять ее с собой. Хорошую прислугу найти было ох как не просто.

— Так и есть, царевна, по нраву мне сотник Стожар, — согласилась Марика. — Только он на меня вовсе не смотрит. Кто я и кто он.

—