(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова

и хрустальный бокал на ножке. Голубой фарфор привозили из дальнего царства Торитарии, там было его производство. И он считался очень дорогим и использовался только в княжеских и царских дворцах империи.

Руслан обернул на меня взор и внимательно окинул взглядом.

— Довольна? — спросил он, чуть оскалившись.

Он еще подшучивал, а мне было не до шуток.

— Да, но не совсем. Если бы ты еще относился ко мне как должно. Как к своей жене и княгине, а не выставлял, как вчера перед всеми на посмешище, то было бы вообще замечательно.

— Скажи спасибо, что не обрядил тебя в простую одежду и не отправил на кухню горшки мыть, — заявил он хмуро.

— Что?

— Не скрою, изначально было у меня такое намерение, едва мы поженились.

— Неужели? И в чем же я так провинилась?

— Сама знаешь…

— Не знаю.

— Ладно. Забудь.

— А твоих разряженных матрешек в углу тоже забыть? — съязвила я, намекая на наложниц.

— Ревнуешь? — спросил он, прищурившись.

Ага! Ревную? Еще чего! Много чести ревновать этого бабника. Просто я не любила быть всеобщим посмешищем. А эти его девки для услады, словно доказывали всем своим видом, что моему мужу нужны еще развлечения на стороне помимо жены.

— Нет.

— Тогда и говорить не о чем.

Некоторое время мы молчали, смотря за девицами — танцовщицами в длинных белых сарафанах и небольших кокошниках, что плавно танцевали в центре залы под напевную музыку гусляров. Между мной и мужем отчетливо чувствовалось напряжение. Но никто из нас не хотел нарушать наше молчание.

Прошло не более часа, когда Руслан вдруг неожиданно склонился ко мне и властно заявил на ухо:

— Надо поговорить, Елана. Но не здесь. Слишком много ушей.

— Хорошо.

Я кивнула и спустя четверть часа, когда скоморохи начали веселить гостей на пиру своими шутками и залихватскими танцами, мы с Русланом вышли в соседнюю залу — небольшой, мрачноватый кабинет-библиотеку.

Я быстро зажгла несколько свечей в напольном подсвечнике, чтобы было не так темно, и обернулась к мужу, стоящему за моей спиной.

— О чем ты хотел поговорить?

Сделав ко мне два шага, Руслан тихо отчеканил:

— Нам удалось узнать, по чьему поручению действовали гунны. Кому понадобилось тебя красть.

— И кому? — заинтересованно спросила я.

— Углебу Жестокому.

— Царю Восточной Севирии?

— Не царю, а самозванцу, захватившему земли Севирии.

— Согласна, самозванцу. Но зачем я ему теперь? Жениться, как раньше, он на мне не может.

— Он хотел взять тебя в жены? — спросил муж, приподняв удивленно бровь.

— Ты что, позабыл, ту осаду полгода назад в Лаге? Когда ты спас нас? Углеб требовал, чтобы моя мать отдала меня ему в жены. Если бы не войска императора во главе с тобой, сейчас я была бы или женой Углеба, или его наложницей.

— Что-то такое припоминаю, твоя матушка говорила. Хотя теперь ты нужна ему для другого. Для шантажа, как ты предполагала.

— Чтобы вынудить тебя на что-то?

— Да, — кивнул муж. — Этот наглый разбойник давно мечтает оттяпать жирный кусок от моего княжества, те земли, что ближе всего к Севирии. Но на уступки я все равно не пойду, даже если Углеб будет держать тебя в плену.

— Вот как? — воскликнула я. — То есть, даже если он со мной расправится, то землю ему не отдашь?

— Нет. Я не меняю баб на земли предков. Неравноценный обмен. Ни одна юбка этого не стоит.

— Спасибо, дорогой муж.

— И чего ты обиделась? Сказал правду. Поэтому отныне тебя будут охранять еще люди.

— Сколько? — возмутилась я в сердцах. — Хоровод за мной теперь хоть бы будет?

— Если надобно и сотня. Главное, чтобы ты была под присмотром.

В следующий миг что-то изменилось во взгляде Руслана, а последние слова прозвучали хрипло. Он отчего-то оказался уж совсем близко. Его рука властно легла на мою поясницу. Он неумолимо начал притягивать меня к себе еще ближе, а в его глаза загорелись темным пламенем желания.

Он стремительно наклонился, и я поняла, что он намерен поцеловать меня. Я вмиг уперла руку в его твердую грудь, пытаясь отодвинуть его:

— Не надо, — возразила я.

— Я твой муж, — прошептал жестко Руслан в сантиметре от моих губ. — И имею право целовать тебя, когда захочу.

— Вот как?

— Да. И ты должна подчиниться.

— Я тебе не ратник, понял? По приказу целовать тебя. Пусть твои наложницы исполняют твои приказы, наверняка рады будут!

— И все же ты ревнуешь, Елана, признайся, — довольно оскалился он, и его пальцы начали ласкать мою талию, поднимаясь выше. — Сама виновата. Не взбрыкнула бы тогда с поцелуем, не получила бы вчера.

Ах, вот оно что! Значит, вчера, когда он не представил меня людям и демонстративно ушел в терем с наложницами, это было показательное наказание? Он специально это сделал мне в отместку за то, что неделю назад не оценила его поцелуй и оттолкнула его. В тот день, когда он пришел в себя после моей операции.

Ясно. Злился всю неделю и только зыркал, а потом так гнусно отомстил. Унизил меня вчера у терема.

Ну и идиот! Просто болван какой-то! Нет, детский сад, одним словом.

В следующий миг Руслан, склонился еще ниже. Я не успела даже запротестовать, когда он жадно впился горячими губами в мою шею, а его руки сжали мой стан так сильно, что мне стало больно. Видимо, не собирался обращать внимание на то, что я не хотела этого.

Глава 40

 

Через миг я ощутила его горячее дыхание уже на своих губах, которыми он вмиг овладел. Яростно, властно, неумолимо. Отчетливо почувствовала, что муж хотел навязать мне свою волю, показать, что он мой муж и господин. Именно это выражал его долгий поцелуй. Однако спустя миг его поцелуй стал другим. Давление его губ изменилось, стало более мягким и ласковым. Он явно хотел, чтобы мне понравилось, я инстинктивно ощущала это.

Вдруг Руслан отстранился, но не выпустил меня из своих объятий. Так и склоняясь надо мной, хрипло выдохнул:

— Ведьма ты… Приворожила, да?

— Я? — удивилась я словам мужа.

 В его горящем, поглощающем взоре на миг промелькнуло что-то похожее на нежность.

— Ни о чем думать не могу,