Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

— Новый друг Крес, — вставляет Иззи.

— Он мой босс, — поправляю я.

Анна передает телефон маме. Та вскидывает брови, увидев изображение.

— Тебе нравится этот молодой человек? — спрашивает.

— Нет.

— Крессида, ты же знаешь, что матери лгать нельзя, — журит она.

Я смотрю туда, где бегает Оливер, и вздыхаю.

— Нравится, но я не могу быть с ним.

— Почему? — спрашивает Иззи.

— Я не рассказывала вам, что произошло.

— И что же? — подталкивает мама.

Я сижу рядом с тремя самыми важными женщинами в моей жизни. Выдыхаю, потому что знаю — они меня убьют за то, что я не рассказала раньше. Но тогда всё произошло слишком быстро, а потом… просто не хотела об этом думать. Не хотела снова переживать ту панику, что сжимала грудь, и пустоту, которая накрыла, когда я поняла, что его нет.

— Я поехала забирать Оливера из продленки, как обычно, но когда приехала в школу — его там не было.

Мама прижимает руку к сердцу и лихорадочно ищет взглядом Оливера, прежде чем облегченно выдохнуть. Это короткое движение, то, как у нее опустились плечи и дрогнул голос, едва не доводит меня до слез.

Голос дрожит, но я стараюсь сохранять самообладание.

— Сестра Сорена меня ненавидит. Она считает, что из-за меня он прекратил ее содержать. И она решила, что лучшая месть — похитить Оливера.

Слова отдают горечью. Стоит произнести их вслух — и всё снова становится реальным. Беспомощность, страх, ярость от мысли, что я могу больше никогда не увидеть лицо сына. Я сжимаю колени, чтобы не сорваться.

— Она что сделала?! — вскрикивает Анна.

Я жестом прошу её успокоиться.

— Сорен нашёл её, к счастью. А потом я вонзила свой каблук в её руку. Она не причинила вреда Оливеру, слава богу. Её намерением было причинить боль мне.

— Злобная сука, — рычит Анна. — Может, я привезу с собой свою плётку, когда в следующий раз приеду к тебе, и немного попрактикуюсь на её голове. — Она улыбается, и я, вопреки себе, не могу не улыбнуться в ответ. Я скучала по этому — быть среди женщин, которые просто любят меня. Там, где я живу, я довольно изолирована, но это, скорее, мой выбор. У меня почти нет друзей в городе: график ненормированный, а когда я наконец возвращаюсь домой, хочу провести время с сыном.

— И этот мужчина...? — спрашивает мама.

— Сорен.

— Он нашел его?

— Да. И сообщил мне адрес.

— Он смотрит на нее так, будто она единственная женщина в комнате, — восторженно добавляет Иззи.

— Иззи, ты не должна быть на его стороне, — качаю я головой.

— Ничего не могу с собой поделать. Мне понравилось, как он на тебя смотрел. Он даже не заметил, что я сижу рядом. — Она улыбается. — Ты же хотела мужчину, который видит только тебя, правда?

— Мы прекратили всё, что между нами было, и договорились остаться просто друзьями, — говорю я им, а они смотрят на меня с недоверием.

Оливер подбегает и сразу забирается к маме на колени, а она крепко прижимает его к себе.

— Тебе нравится Сорен? — спрашивает она его.

— Да! Он научит меня боксировать! — отвечает он.

И снова все смотрят на меня.

— Оливер, для чего тебе это? — интересуется мама.

Он теребит край футболки, избегая моего взгляда, а потом признается:

— Тимоти постоянно меня толкает и говорит, что я слабый.

— Ты хочешь научиться защищаться, — говорит мама, поглаживая его по спине.

— Да. А Сорен — один из лучших бойцов.

— Кто тебе это сказал? — спрашиваю я его.

— Его сестра, — говорит он, и я внутренне съёживаюсь. — Он может помочь мне, мам? Я очень хочу научиться боксировать.

— Я подумаю. Сорен занятой человек.

— Он обещал. Я его сам попросил.

— Хорошо, я поговорю с ним.

Оливер расплывается в улыбке, подбегает поцеловать меня и снова убегает играть.

Не уверена, что поступаю правильно, но ведь научить ребенка постоять за себя не будет лишним, да?

— А что насчет других родных Сорена? — спрашивает мама. — Ты упомянула сестру, а остальные?

— Они мертвы.

— То есть они единственные остались друг у друга?

— Да.

— И он порвал с ней отношения?

— Сказал, что да.

— Хм... — Троица переглядывается.

— Что? — спрашиваю я.

— Похоже, он сделал это ради тебя, — говорит мама.

— Нет. И именно такие странные выводы и привели к тому, что она похитила Оливера, — говорю я резче, чем собиралась.

— Тебя никто не винит. Но, возможно, ты заставила его осознать свои ошибки. Может, он пытается измениться, — мягко отвечает мама.

— Как же, — бросаю я, вставая.

И тут всплывает тот разговор с ним о его сестре.

— Хорошо. Вот и сосредоточься на этом, а меня оставь в покое. Она уверена, что я — причина твоей внезапной перемены отношения к ней.

— Так и есть. — Его голос тверд. Уверен. В нем нет мягкости, просто констатация факта.

Я вскидываю голову от удивления.

— Что?

— Это из-за тебя. Благодаря тебе я всё осознал.

Я стараюсь не зацикливаться на этих словах или на том, что сказала моя семья, когда направляюсь внутрь и нахожу своего отца, готовящего на кухне. В нашей семье мама отвечает за выпечку, а отец — за всё остальное.

У моих родителей потрясающий брак. Они вместе больше сорока лет. Я ни разу не видела, чтобы их ссоры доходили до точки невозврата. Да, они иногда спорят, что совершенно нормально для любых отношений, но папа всегда первым идёт мириться.

Я помню, как он подкрадывался к ней сзади, обнимал за талию и говорил, что любит её. Проблема в том, что мне казалось, будто у нас с Ноа было то же самое. Оказалось — нет. Впрочем, я не жалею о нашем браке ни секунды, потому что благодаря ему у меня есть Оливер.

— Что стряслось, детка? — спрашивает папа.

— Просто зашла посмотреть, чем ты занят.

— Или прячешься от матери и сестер? — Он смеется и подзывает меня ближе.

Мне всегда нравилось помогать ему на кухне. Сёстры это терпеть не могут и до сих пор к плите не подходят. Готовить я училась у папы. Я, конечно, не мастер, но кое-чему он меня всё-таки научил — и я за это ему благодарна.

— Знаешь, ты больше похожа на меня, чем они, — усмехается он. — Поэтому я и готовлю. Это дает мне передышку от общества прекрасных и своенравных женщин. Но мне не хватает тебя, детка. Теперь со мной на кухне никто не возится.

Он протягивает мне овощечистку, чтобы я занялась картошкой, и добавляет:

— Оливер так вырос. Я скучаю по нему.

— Постараюсь привозить его чаще, — обещаю я. —