Все оттенки Золотого - Лена Фарт

там надо крышечку открутить и намазать. В общем, они ещё в полете начали разливаться, видимо крышечка сорвалась. Ну и он отбросил от неожиданности зажигалку. Прямо на мою сумку. Случайность же?»

Начинаю хохотать, прямо вслух. Блин, ну Сонька даёт. Слёзы в уголках глаз от смеха появляются, а потом я слышу гул. Улыбаюсь и перевожу взгляд на тренировку, чтобы не пропустить интересное. Только вот ком в горле встаёт от увиденного. Поправляю очки, надеясь, что мне кажется. Ах, нет. Дурацкая Кристина висит на дурацком Егоре, как обезьяна и они... целуются.

От этой картины мой телефон выпадает из рук. Куда-то под сиденье. Падаю за ним следом. Шарю дрожащими руками по полу. Обида окружает меня со всех сторон.

Ну вот, Злата. Понадеялась на Снайпера…

Дурацкий неандерталец взялся за старое. Решил окончательно меня унизить.

Глубоко дышу, слушая стук в ушах, пока быстрым шагом, опустив голову, выхожу из корпуса. Прямиком домой, подальше ото всех.

44

Пока я добираюсь до квартиры, кажется, что проходит целая вечность. Мыслей в голове пока нет, но гул в ушах, учащённый пульс и, струящийся по спине, холодный пот со мной всю дорогу от спортивного зала до квартиры. И такое состояние у меня, словно это я виновата во всём на свете, и теперь мечтаю спрятаться от всех с глаз долой.

— Дурацкий Егор, — шепчу, но сама не слышу себя, пока пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. Гул в ушах мешает, словно перепонки блокировали.

Руки трясутся, не слушаются. Никак не получается пальцами ухватиться за дурацкий ключ. Это почему-то злит меня, и очень сильно. Так, что через несколько секунд я замахиваюсь и кидаю ключи в пролёт, а затем сажусь на корточки и меня прорывает.

Возмущения, бессилие, печаль. Всё это оседает на моих хрупких плечах, не давая возможности полноценно вдохнуть. Я как дура поверила ему, дала поцеловать себя. Сама! Ещё и краснела перед ним… мечтала повторить…

Тупой… тупой…

Лишь сейчас я слышу, как мой телефон разрывается от входящего звонка вибрацией. Достаю его из кармана судорожными рывками, но экран тут же становится влажным. Понимаю, что это мои слёзы капают на него, и быстро стираю их. Не хочу, чтоб кто-то увидел, особенно Катька. Не хочу, чтобы она волновалась за меня, за такую наивную Злату. На экране как раз её имя.

— Эй, ты куда пропала-то? — грозно спрашивает, когда я принимаю звонок. Она видела то же, что и я?.. То же, что и все присутствующие на тренировке...

— Я дома. У меня… живот за-аболел, — всё же всхлипываю на последнем слове.

— Ты что, ревёшь? — тихо произносит Катька.

— Нет. Мне пора, очень болит, — скидываю вызов и иду на поиски ключей от квартиры.

Нахожу их спустя минуту на нижнем этаже. Меня немного шатает, и я задаюсь вопросом: с какой стати? Подумаешь, поцеловался с другой, зачем мне страдать из-за этого? Ну и катись к чёрту!

— Ой, — мотаю головой, сбрасывая такие мысли. Ещё бы я из-за него не высказывалась такими словами. Ух, слышала бы меня бабушка… Просто забуду о нём.

Поднимаю ключи и, открыв квартиру, иду сразу же в ванную. Сначала умоюсь, а потом сделаю вид, что всё хорошо. Всё ведь, правда, хорошо?.. Подумаешь, повстречалась полтора денька с неандертальцем. Жаль только, что он брат Снайпера и Соньки, а ещё сын тёти Тани. К ним в гости я теперь точно не пойду, лучше назначу встречу где-нибудь в другом месте.

Об этом всём я думаю, когда хожу по квартире и шумно дышу, удерживаю дурацкие слёзы, что почему-то не слушаются и пытаются выйти на прогулку.

Сидеть на месте!

Храбрюсь и злюсь, сжимая кулаки. Внезапно в дверь начинают стучать. Ещё так сильно. Теперь я ещё и хмурюсь, ведь у Катьки есть ключи. Неужто соседи увидели и услышали мою злость в подъезде?..

Подходу осторожно к двери. Замечаю, что телефон, оставленный мною на комоде в прихожей, вибрирует не переставая. Заглядываю в глазок, но ничего увидеть не успеваю, ведь очередной удар пугает, и я отшатываюсь. Держусь за сердце, что за последние сутки очень усердно работает, и смотрю в глазок снова. Теперь уже сама отшатываюсь, ведь там он — Егор!

Осторожно отступаю назад, и уже теперь мои слёзы не удерживаются на месте. Начинают течь по щекам обильным потоком. В горле горький ком, который я нервно сглатываю. Беру телефон в руку и, тихо переставляя ноги, прячусь в комнате. Из-за его звонков я даже не могу заблокировать его номер. Просто закидываю телефон под подушку.

Вот зачем он пришел?.. Снова обидеть меня?.. Или сказать: прости, я целуюсь не только со своей девушкой. Или у него несколько девушек?..

О, ужас, Эля была права! Он просто играл со мной!

Сердце уговаривает открыть дверь и послушать его, но я боюсь. Если он войдёт, то даже не представляю, что может сделать. Я ведь тут одна, без помощи Катьки. Ну нет, тихонько полежу, притворившись, что меня тут нет.

И всё же обида жжёт нутро. Сжимает грудную клетку, а поэтому сердцу мало места. Оно начинает болезненно стучать, прося помощи.

И я реву…

Просыпаюсь, когда на улице уже темно. Голова болит после многочисленных слёз, а во рту пересохло. Встаю и иду на кухню, чтобы утолить жажду. Свет горит, а за столом я обнаруживаю Катьку.

— Ты как? — сразу же спрашивает, печатая что-то в ноуте, и делает глоток чая.

— Нормально, — пожимаю плечами и подхожу к фильтру с водой.

— Точно? — она закрывает крышку ноутбука и пристально смотрит, как я жадно пью холодную воду. — Слушай. Я всё знаю, Егор рассказал. Эта… крыса, — проговаривает сквозь зубы, — уже получила за свою выходку. Поговори с ним, он уже и мне весь телефон оборвал, ведь ты не отвечаешь.

— Нет, — улыбаюсь и качаю головой. — Не хочу. Я тут подумала, что вообще не хочу ни с кем встречаться. Буду одна.

Эта мысль пришла ко мне перед тем, как я заснула. Не хочу влюбиться ещё сильнее, а потом пожалеть об этом. А вдруг со мной поступят ещё ужаснее?.. Кому доверять, если даже брат Снайпера вот так делает? Обзывает, прикалывается, целует, а потом…

— Ты чего? Это же Егор! Ты нравишься ему, это видно невооружённым глазом. Да и ты, Златка, так миленько смотришь на него, — она играет бровями, произнося это, а я морщусь.

Миленько смотрю?.. Вот ещё!

Улыбаюсь на её слова и ухожу к себе. Нужно подготовиться к парам. Смотрю на часы, отмечая,