Спорный вопрос, лорд-дракон! - Норика

Пешком я прошел по узкой тропинке в самому краю утеса, различил проход-спуск на само побережье и уже через четверть часа стоял перед каменным зданием монастыря.

В ночи Звездная Цитадель казалась выточенным из цельного куска горного хрусталя блистающим храмом, своды которого стремились ввысь, к небесам. Она поднималась над берегом суровой громадой: массивные стены, иссеченные ветрами, темные молчаливые арки, узкие высокие окна, похожие на прищуренные глаза древнего существа, не спящего в эту тихую пору.

Нарастающая вибрация в ступнях ног подсказала, что я на правильном пути.

Свет зарождающихся Лун только-только начинал разливаться по небу. Еще неяркий, серебристо-молочный, он ложился на острые зубцы башен тонкой каймой. Из-за этого монастырь выглядел одновременно полупрозрачным и непоколебимым, как будто часть его уже принадлежала не нашему миру, но чему-то более высокому и древнему.

Широкие ступени, ведущие к главным вратам, были вытесаны прямо в скале и казались стертыми бесчисленными ногами тех, кто приходил сюда веками — с надеждой или со страхом. Над входом высился барельеф расправившего крылья дракона. В лунном свете его каменные чешуи предостерегающе поблескивали алым, словно под его серой поверхностью еще тлела память о настоящем огне.

Башни Цитадели уходили в небо, теряясь в легкой дымке над морем. Между ними тянулись открытые переходы и галереи, где беспрепятственно гулял ветер, наполняя темные пролеты негромким гулом.

Крыши были похожи на огромные сложенные чешуйчатые крылья, а на шпилях мерцали металлические навершия в форме драконьих когтей. Казалось, что чей-то внимательный взгляд скользит сверху вниз по стенам монастыря, отмечая каждого, кто осмелится подойти.

Во внутреннем дворе, скрытом за высокими стенами, угадывались тени колоннад, тренировочных кругов и огромных каменных колец, назначение которых было понятно без объяснений: здесь учили доверять высоте и не падать духом прежде, чем сорвешься в пропасть. В темноте все это выглядело особенно сурово — безмолвно, строго, почти священно.

Внизу, у подножия скалы, глухо перекатывалась волна, и этот звук напоминал дыхание огромного спящего зверя. Соль и холод моря смешивались с запахом камня. На секунду мне показалось, что я ощутил слабый призрачный запах масел. Такие добавляли в ночные светильники. Словно где-то в глубине Цитадели старые лампады горели до сих пор. Четко слышался едва уловимый след от дыма.

Словом, на фоне молодых Лун древний монастырь драконов стоял так, как будто ждал именно меня — не приветливо, не враждебно, а с мудрым спокойствием места, пережившего тысячи имен и судеб. Он не обещал ни славы, ни силы, ни ответа. Только одно испытание. И крыло — если ты окажешься достоин.

И я всей душой хотел быть достойным этой великой чести.

Церемониальный зал расположился в самом сердце Цитадели, высеченный словно из ночной пустоты. Он был огромен, но не поражал роскошью — скорее своей монументальностью. Высокий свод терялся в полумраке, где между ребрами каменных арок дрожали отблески магического огня.

Меня ждали.

Свет шел от глубоких жаровен, расставленных по периметру, и от этого стены казались живыми: на них поочередно проступали фигуры драконов, людей и… полукрылатых существ. Их силуэты переплетались в единый узор. Показалось я даже услышал далекое эхо клятв Первого посвящения.

Пол зала был выложен огромными плитками мрамора, гладкими от времени. Прямо в центре возвышалась Каменная Чаша — массивная, вырезанная из цельной серо-голубой глыбы, с шероховатым краем и глубокими прожилками. Она стояла на низком круглом постаменте, испещренном древними знаками. Казалось, Чаша не была создана руками мастеров, а найдена в недрах самой горы и лишь аккуратно освобождена от лишнего камня.

Рядом с Чашей, на узкой плите черного базальта, лежал кинжал.

Я позволил себе тихо выдохнуть. Значит, все правда и я не зря проделал этот путь.

На первый взгляд кинжал был довольно прост — без драгоценных камней, без показной отделки, без золота. Но чем дольше я на него смотрел, тем яснее становилось, что простота эта обманчива.

Его лезвие тускло поблескивало холодным серебряным светом, словно не отражало огонь, а впитывало его. Рукоять была обмотана темной кожей, потемневшей от времени, а гарду украшали едва заметные насечки в виде переплетенных крыльев. Это был не парадный символ, а старый ритуальный предмет, которым пользовались задолго до моего рождения. Возможно, на заре нашего мира.

Я медленно пошел к Чаше. И в этой вынужденной медлительности я ощущал больше напряжения, чем в любом боевом рывке. Шаги отдавались под сводами так глухо, будто сам зал следил за моим приближением. Воздух стал плотнее, все стихло. Даже огонь в жаровнях словно притих.

Я остановился перед Каменной Чашей и некоторое время просто смотрел на нее. Не знаю даже, может ждал, что камень заговорит первым? Ничего, ожидаемо, не произошло, поэтому я молча протянул руку и взял кинжал.

На ощупь металл оказался пронзительно холодным. Холод почти обжег ладонь. Я сжал рукоять крепче, развернул клинок и на мгновение замер. В этой заминке схлестнулись и мгновенный страх ошибиться, и решимость быть с Беатрис, и понимание, что пути назад не будет.

Одним резким движением я сделал тонкий глубокий надрез.

Боль вспыхнула сразу — резкая, живая, настоящая. Она не была мучительной, скорее отрезвляющей. Кровь выступила на коже, быстро заполнила линию пореза и хлынула вниз тяжелыми каплями.

Первая капля ударилась о дно Чаши почти неслышно. Вторая — уже громче. Третья будто отозвалась где-то в глубине зала. И тогда все мгновенно изменилось.

Кровь, попавшая в Чашу, не растекалась по камню, как должна была. Она медленно потянулась по вырезанным внутри желобкам, заполняя древний узор, который был практически невидим до этого. Через минуту алые линии вспыхнули серебристым светом. Знаки на постаменте начали светиться изнутри, точно под Чашей внезапно разгорелись скрытые угли.

По залу прошел низкий гул. Дракон внутри меня резко успокоился и словно замер в ожидании.

Гул не был похож ни на звук трубы, ни на удар гонга. Скорее сама гора издала долгий, глубокий вздох. Тени на стенах дрогнули и резные дракончики шевельнулись в глубине камня, расправляя крылья в пляшущем свете.

Воздух вокруг Чаши заискрился, пламя в жаровнях качнулось, потом вытянулось вверх и стало белоснежным по краям. По полу задорно разбежались в разные стороны тонкие светящиеся трещины. Камень под ногами задрожал, как и мои косточки. Где-то высокого под сводом, прозвучал треск, словно распахнулась невидимая дверь.

Кровь в Чаше вспыхнула золотым свечением, потом начала закручиваться в медленно вращающуюся спираль. Внутри этой спирали я различил проступающие образы: размытые очертания неба, скал, чьих-то огромные белоснежные крылья, дракона,