Спорный вопрос, лорд-дракон! - Норика

- И-и-и! - с радостью согласился Силь.

- Мистер «вонючка» Фейн сейчас в доме Аддингтонов. Так? - Кивок.

- Он пришел в гости? - Нет.

У меня неприятно засосало под ложечкой от догадки.

- Он пришел с намерением? - Поспешный кивок.

Руки сами сжались в кулаки.

- Только не говори мне, что этот дохляк решил нажиться на приданом Беатрис? - Силь как-то плавно стал отлетать-отлетать, пока не учесал достаточно, чтобы не попасть под мою горячую руку.

Я тихо так уточнил:

- Скажи мне, друг мой, твоя бедовая хозяйка же не собирается выигрывать спор такой ценой? Она ведь не согласится из вредности, правда?

Молчание фамильяра сказало мне больше слов.

Дракон внутри бушевал не меньше моего. Но именно в данный момент я был с ним полностью согласен. Власть в нашем союзе принадлежала мне, однако лишний раз дать волю инстинктам не помешает.

Особенно, когда какой-то смазливый учителишка считает, что имеет право делать предложение М-О-Е-Й Ж-Е-Н-Щ-И-Н-Е!

Да и мой великий будущий ученый хороша, что ни говори!

- Ну Беа, ты доигралась.

В следующий момент я уже летел сломя голову в Ирнистад. В облике дракона.

Ну и где была моя голова?

Глава 8.

Глава 8.

Если вас когда-нибудь спросят, удобно ли лететь в лапах у дракона? Смело отвечайте — нет!

Вряд ли у вас получится добраться из одного пункта в другой со всеми удобствами, правда? Но вот кое-какой комфорт можно себе обеспечить. Скажем, почему бы не сесть и не свесить ноги, а спиной облокотиться на мускулистую лапу?

Что ж попробуйте, отвечу я вам. Через несколько минут вы планомерно начнете съезжать вниз, а суматошный дракон — пытаться подтянуть, то есть, простите, вернуть вас на место. И, к примеру, когтями — случайно! - проткнет вам что-нибудь. Повезет если это будет платье, а не ваша рука или нога.

В общем, полет в лапах дракона — то еще удовольствие. Но пока мне все же везло.

Белоснежное чешуйчатое равномерно махало крыльями и упорно куда-то направлялось. Никак не реагируя на мои комментарии. Поэтому я наслаждалась видами. По крайней мере, пыталась. Если не ловила подол платья, всеми силами лезущий чуть ли не в глаз. Или если не удерживала волосы, а они все равно просачивались сквозь пальцы и забивались в тот же глаз, нос или рот.

Одно хорошо, весна медленно и верно уступала место жаркому лету. Посему околеть окончательно мне не грозит. В том случае, если доберемся до захода солнца, разумеется.

Но зато для меня, как будущего известного ученого и Мастера архивариуса, открывалась перспектива исследовать строение конечностей и корпус дракона вблизи. Все как следует прощупать, так сказать, зафиксировать и потом делиться с научным сообществом до самой пенсии. Чувствую, с этим драконьим похищением я не только дипломную работу защищу блестяще, но и на должность профессора смогу претендовать сразу, без обучения!

Когда мы миновали границу очередного населенного пункта, уже не столь густонаселенного, как предыдущие, я поняла, что движемся мы все же на восток. Так как Ингрия была мало обжита именно на этой территории. А еще вдалеке замаячила ровная полоса океана. Что ж, Лигерийский водный простор, хоть раньше никогда в живую не видела, но опознать я могу.

Ну ничего себе мы забрались! На одно надежда, что мы здесь и приземлимся. Потому что исследовать опасные воды Мерцающего океана, соседствующего с Лигерией, не было никакого желания даже у такого выдающегося будущего «мужа» науки, как я.

Слава богам, Габриэль выдохся. Или разум у него все-таки возобладал над животными инстинктами. А может в его драконьей голове, наконец, с трудом, со скрипом, но провернулась мысль, что таскать в лапах живого человека — это не совсем тоже самое, что ворованную овцу. Во всяком случае бешеная гонка прекратилась и мы стали плавно снижаться.

Ну как снижаться? Если, конечно, эту затянувшуюся воздушную круговерть с явными элементами импровизации вообще можно назвать снижением.

В общем снижались рывками: то вниз, то вбок, снова вверх, снова вниз, внезапно вверх, так что у меня перехватывало дыхание, а с языка срывались исключительно нецензурные выражения. Потом зачем-то мы покружили, словно Габриэль искал табличку: «Стоянка для драконов разрешена». Пару раз его хвост мотало в одну сторону, а корпус тела отклонялся в другую, будто разные части тела категорически не соглашались друг с другом.

Лапы сжимались то крепче, чем требовалось для моих несчастных костей. То, наоборот, ослабевали так подозрительно, что я каждый раз мысленно прощалась с жизнью, с землей и небом, со всеми богами одновременно.

В какой-то момент дракон вильнул в бок так сильно, что возникло стойкое ощущение — сядем на ближайшее дерево или рухнем прямо спокойные воды Лигерии. В целом, Габриэль производил впечатление существа, которое в теории знает, что посадка должна заканчиваться внизу, но детали этого сложного процесса предпочитает додумывать на ходу.

Снижение вышло долгим и крайне замысловатым. Если белоснежный дракон когда-нибудь и приземлится изящно и красиво, то только не сегодня и не со мной в лапах. Видимо, ноша в моем лице оказалась крайне неудобной.

Так что от полета не получили удовольствие ни дракон, ни его добыча. Но хотя бы ловить лицом встречный ветер я перестала. И на этом спасибо.

Силь материализовался сразу же, как только я ступила на твердую землю. Словно до этого момента паршивца укачивало. Пока он с увлечением метался по побережью, на которое мы в итоге и приземлились, я пыталась привести «гнездо» из волос и платье в относительный порядок. Благо вокруг было ни души, пугать было особо некого.

Дракон отпустил меня на волю, но сам не остался, а зачем-то в коротком полете перевалил через огромные валуны и скрылся из вида. Обиделся что ли на «безмозглую ящерицу» или «чешуйчатого мужлана»?

- Силь, - подозвала я этого предателя, - ничего не хочешь мне объяснить?

Я обвела рукой пустынный пляж и каменный храм и вопросительно глянула на помощника. Показалось, но малыш как-то особенно горестно вздохнул.

Мол, помогаю тут вам, хозяева, не покладая золотистых перышек, а ни один не ценит. Уйду я от вас, так и знайте — послышалось мне в этом вздохе. Потому я решила оставить Силя на время в покое. А то ведь и этот обидится. Что я одна тогда здесь буду делать?

Допустим, я хорохорилась, предполагая, что это белоснежное чешуйчатое доисторическое чудо