Пять минут до грома - Мария Горная

— Я пойду её найду. — прервал он ее разговор.

— Ладно. — немного расстроившись сказала она. — передай сестре, пусть к нам подойдет, она будет более разговорчива чем ты.

— Обязательно.

Похлопав легонько сына по щеке, а после поцеловав туда же, Паша оставил маму с ее собеседницей и направился искать отца.

Отец был именно там где и сказала женщина: стоял в компании мужчин себе подобных. Когда увидел что Паша приближается, извинился перед собеседниками и вышел из толпы к нему навстречу. Перехватив его за плечо, начал уводить в дальний угол светлого помещения, увешанного непонятными для парня, абстрактными картинами, тысячами мелких лампочек и цветами.

Гром никогда не понимал современное искусство, люди готовы платить бешеные деньги на картины, которые порой напоминают детскую неожиданность, только ребенок до этого объелся радуги.

— Ты поговорил с Евгением Александровичем? — начал отец, после того как убедился что их никто не слышит.

— И тебе добрый вечер. — с первой же секунды Паша начал раздражаться. В который раз отец доказал, что всё о чем он переживает, это он сам.

— Ты должен согласиться на его предложение.

— Я никому ничего должен. — парень сдерживал себя сжимая сильно кулаки, чтобы не начать кричать или куда хуже, ударить собственного отца. Разговор с Константиновым выбил его с равновесия, но отец решил добить.

— Сын, в его кампании крутятся нереальные деньги, если ты там будешь работать, обеспечишь всю семью на десятки лет вперед.

Деньги. Опять деньги. Гром чувствовал как приливает кровь к лицу.

— Мне наплевать, свои долги отдавай сам. Можешь натурой, если больше способов нет. — сказал он не смотря на отца, но кожей чувствовал, тот в ярости.

— Что ты сказал, щенок? — глаза отца тут же зашибись кровью, а ноздри хаотично хватили воздух помещения пропитанного сотнями людей.

— Где Даша? — спросил Паша пытаясь перевести тему и сгладить обстановку.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу иначе лишишься наследства. — пытался запугать отец.

— Мне наплевать на твои деньги, можешь вместе с Константиновым ими подтереться.

Чтобы прекратить как можно быстрее этот разговор, парень начал идти в сторону выхода. Но сделав шаг, отец схватил его за плечо и попытался резко развернуть.

Мозг Грома моментально отключился и он даже не понял, в какую секунду рука оказалась на горле горле собственного отца прижатого к стене временной картинной галерее. Во взгляде отца читался ужас, он не ожидал, что сын когда-нибудь сможет применить к нему силу. Поступок Паши шокировал не только его, но и гостей находящихся в этом помещении, моментально переключившись от разговоров на происходящее. Паша не заметил, как к ним моментально подбежала мама. Беспокоившись, она начала разжимать руки Грома.

— Паша, отпусти его. Слышишь, всё хорошо, отпусти.

Отпустив отца, парень резким движением развернулся и последовал к выходу. Толпа сама расступалась будучи в ужасе.

— Ты мне больше не сын! — закричал отец в спину.

“Больно хотелось” — подумал он про себя.

Возможно, парень перегнул палку, но это раздражение копилось в нем больше года. Его бесило, что отцу наплевать на собственного сына, что он никогда не был папой.

Спустившись на первый этаж, Паша начал звать сестру.

— Даша! Даша! — никто не отзывался, а только ещё больше привлекал внимание и вокруг слышалось перешептывание.

Не найдя сестру, парень решил поехать домой, подумав что может она так же как и он не смогла вынести общество богатых снобов.

По дороге домой Паша несколько раз пытался ей дозвониться, но каждый раз женский голос на той стороне говорил одну и ту же фразу: «Абонент вне зоны действия сети».

Добрался домой он за сорок минут. Мигом зайдя в дом, не снимая верхней одежды как и обуви, направился в комнату, чтобы убедиться что сестра на месте и с ней все в порядке.

Поднимаясь по лестнице, он много раз прокручивал в голове происшедшее и ему не терпелось все рассказать сестре, потому что только она одна могла его понять и поддержать.

Подойдя к двери Паша два раза постучал, но дверь никто не открыл. Тогда, дернув ручку, дверь сразу же поддалась и он зашел в комнату. В ней стояла кромешная тьма и тишина. Найдя выключатель, парень щелкнул свет. В комнате было пусто, в прямом смысле. Складывалось ощущение, что никто здесь и не жил. Кровать, тумба, шкаф и зеркало. И всё пустое. Даши, как и ее вещей не было на месте. Только на прикроватной тумбе, виднелся сложенный желтый листок.

Взяв его в руки, параллельно сев на кровать, Паша его раскрыл. В нем, синими чернилами, аккуратным и родным почерком, было выведено всего два слова.

«Простите, Прощайте».

Три года спустя

— Гром, это Браво Шесть. Приём.

— Это Гром. Приём.

— Гром, это Браво Шесть. Внимание. Второй этаж пятое окно, объект в черной форме, предположительно вооружен, держи его на прицеле. Приём.

— Шесть. Гром. Дублирую, два-пять, черная форма, вооружен, следить, выполняю. Прием.

— Гром. Все правильно. Конец связи.

Убрав рацию как можно незаметнее, Паша принялся выполнять приказ. В январе, в минус двадцать, погрузившись в снег в белом маскировочном костюме крайне сложно соображать, особенно когда находишься неподвижно на одном и том же месте уже несколько часов. Однако, такова его работа. Он сам ее выбрал. Последние три года, Паша погрузился в нее настолько, что парня просто принудительно отправляют на выходные.

— Громов, много работать тоже плохо. — сказал ему как-то Колпаков, после того как вызвал к себе.

— Валерий Семенович, мне кажется, что я наоборот недорабатываю.

— Ничего страшного. Доработаешь после выходного.

— Какого выходного?

— Недельного.

— Недельного? — переспросил он удивившись.

— Да, побудь с невестой, съезди к родителям, в конце концов, отдохни.

Вряд ли командир отправил его на выходные, зная что Гром не был у родителей с тех пор, как Даша бесследно испарилась.

— Валерий Семенович, мне и так нормально.

— Громов, это приказ. — уже более раздраженно сказал тот.

— Так точно. — сказал Паша, автоматически выпрямившись. — разрешите идти?

— Иди.