Скрытая Нота - Нелия Аларкон

Связи между моим приемным отцом и Куросаки становятся всё глубже, и от этого меня тошнит. Как отец может баллотироваться в губернаторы и притворяться моральным семьянином, когда его душа настолько черна?

Джарод издает короткий смешок. Он прикрывает рот кулаком, пытаясь остановиться, но смешки просачиваются сквозь пальцы.

— Это очень мило, Финн. Мне правда нравится это твое напряженное лицо. Твоя мимика — она не преувеличена. Едва заметное движение бровей или легкий прищур глаз… вау. Я мог бы построить на тебе целый бренд. Жаль, что твое лицо, вероятно, будет изуродовано в какой-нибудь ножевой драке в переулке, но увы — кто живет мечом, от меча и погибает.

— Зачем ты привез меня сюда? — выплевываю я. Мы ходим кругами, и я уже измотан.

— Есть только один способ узнать. — Отец слегка кланяется. — Прошу.

Мои ноздри раздуваются, но я врываюсь внутрь первым. В огромном зале до сих пор слабо пахнет пеплом и плавленым песком. Осколки стекол сверкают на полу, как рассыпанные звезды. Окон давно нет, поэтому пыль скользит сквозь стальные ребра здания. Птицы, свили гнезда в балках, разлетаются, как призраки, от звука наших шагов.

Я замедляю шаг, чтобы Джарод прошел вперед. Со спины он выглядит как движущаяся тень. Его многочисленные татуировки скрыты под длинными рукавами черного костюма. Волосы теперь аккуратно подстрижены, а не длинная, дерзкая стрижка, которая определяла большую часть его лет как легенды рока. Но то, что команда стилистов не смогла пригладить гелем или скрыть под «Ролексом» — это та темная грань, которую он несет в себе. Этот человек выбросит собственных детей под автобус, чтобы получить желаемое. И он уже это делал.

Мы спускаемся по шаткой лестнице и внезапно погружаемся в темноту. Голос отца — единственный свет, который ведет меня.

— Этот подземный уровень использовался для отжига — процесса, при котором свежесформованное стекло медленно остывало, чтобы не треснуть. Увлекательно, не правда ли?

Я кашляю от отвращения. Этажом выше разбитые окна пропускали воздух, поэтому вонь старого здания не была такой удушающей. Но здесь, внизу, зловоние висит, как туман.

Внезапно комната освещается. Первое, что я вижу — это отец в своем шикарном костюме и дорогих часах, дергающий за веревочку лампочки. А следующее… это тела. Три человека свалены у стены, как мешки. На их головах мешки, руки и ноги связаны. Все они босиком, некоторые в крови. Мой желудок сводит судорогой.

— Там есть кто-нибудь? — раздается мужской голос. — Помогите! Пожалуйста, помогите мне!

— Какого черта это такое? — огрызаюсь я.

— Это Дэниел. У него очень плохая привычка, он покупал хороший товар через одного из наших дистрибьюторов. К несчастью, Дэниел не мог позволить себе «хороший товар», и теперь он здесь, присоединился к нам сегодня.

Я отвожу взгляд, сердце бешено колотится.

— Это безумие. Это похищение.

— Нет, нет. Мы с Дэниелом просто беседуем.

Желчь подступает к горлу. Мне кажется, сейчас стошнит.

— За наши действия есть последствия, — говорит отец тоном светского разговора. — Если мы не проучим Дэниела сейчас, как он воспитает своих трех маленьких сыновей, чтобы они знали, что по долгам нужно платить?

— Пожалуйста. Пожалуйста, — Дэниел извивается. — Не трогайте моих сыновей. Пожалуйста. Я сделаю всё что угодно.

— Довольно. — Отец кивает кому-то, кого я не заметил в комнате. Это Рон, один из его головорезов. Рон берет большую палку и с силой ударяет Дэниела по плечу.

Болезненный крик срывается с губ Дэниела. Его поддерживает хор стонов. Остальные люди с мешками на головах начинают молить о пощаде. Их отчаяние густое, как вонь в этой комнате.

Я подаюсь вперед. Рука впивается в мое плечо, удерживая на месте.

— Мы просто их слегка встряхнем, но… — губы отца складываются в трубочку, — если они вернутся, нам придется вырвать пару зубов или ногтей. В зависимости от моего настроения.

Дэниел оседает у стены без сознания. Остальные похищенные продолжают молить о свободе.

— Хватит! — рявкает отец.

Они мгновенно замолкают. Я замечаю цепи, вмурованные в стену, и красные пятна на полу. Большинство пятен сосредоточено вокруг железных оков, словно люди обильно истекали кровью именно в этом месте. Сколько еще человек было затащено в это подземелье? Сколько погибло?

Дурнота внутри усиливается. Сгибаясь пополам, я вырываю всё, что съел на обед.

Отец закрывает нос татуированными пальцами.

— Люсьен. Убери это, пока он не наступил.

Люсьен, правая рука отца, появляется с салфеткой. Он опускается на колени и вытирает мою рвоту. Мне кажется, я сейчас снова буду блевать.

— Как ты мог сделать это с людьми? — обвиняю я.

— Это легко, как только тебе это сходит с рук достаточное количество раз.

Трое людей снова начинают плакать и молить о жизни.

— Уберите их отсюда, — бросает Джарод. — Я даже собственных мыслей не слышу.

Мгновенно его люди выходят из тени и волокут их вверх по лестнице. Дэниела тащат как мешок с мусором. Я хватаю Джарода за руку, наши взгляды встречаются.

— Ты их отпустишь?

— Пока они платят.

Мои плечи опускаются от облегчения.

— Но если я узнаю, что кто-то из них знает то, чего не должен… — он улыбается.

По спине бегут мурашки. Он убьет их.

Джарод наблюдает за мной с ухмылкой. Похоже, он находит мое «слом» забавным.

— Я лично не убиваю людей, Финн, — он прикладывает руку к сердцу. — Однако… — отец приближается ко мне, ступая по кровавым следам. — Если наркоман случайно передозирует… ну, тут уж ничего не поделаешь.

Меня осеняет. Мать Кейденс умерла от передозировки. Имел ли он к этому отношение?

Отец медленно поворачивается. Запах этого места, кажется, его не беспокоит.

— Был один случай, который я никогда не забуду. Одна женщина инсценировала свою смерть, думая, что сможет сбежать от меня.

Я качаю головой, умоляя о сладком забвении отрицания.

— Она была наркоманкой, которая торговала музыкальным талантом своей маленькой дочери ради денег.

Мир теряет четкость.

— Прекрати.

Но он не останавливается.

— Я увидел потенциал в