Скрытая Нота - Нелия Аларкон

доступна не всем. После того как сенсей ушел на покой, он продал зал. Новый владелец оказался куда худшим учителем, и примерно через месяц я случайно услышал, как он говорил о закрытии.

Я предложил оплачивать комнату в задней части здания, чтобы помочь с арендой, а взамен он продолжил работу. Теперь я могу приходить и уходить, когда захочу.

Вода стекает по мне и исчезает в сливе у моих ног. Запах крови со стеклянного завода словно въелся мне в нос, и сколько бы я ни стоял под душем, я не могу смыть с себя этот день.

«Всё это — твое, Финн».

Слова Джарода Кросса эхом отдаются в голове.

«Это твое наследие».

Я дергаю рычаг душа так сильно, что он чуть не ломается в руке. Вода перестает литься потоком и начинает капать мне на голову.

Упираясь рукой в стену, я судорожно вдыхаю.

«Хватит. Перестань об этом думать», — даю себе установку.

После душа я одеваюсь и достаю телефон из сумки для тренировок. Как только я вижу сотни уведомлений на экране, мои глаза расширяются. Что-то случилось?

После поездки с Джародом Кроссом я поехал домой, но внутрь не зашел. Датчу и Зейну достаточно было бы одного взгляда на мое лицо, чтобы понять, что что-то не так. Я до сих пор не знаю, как им это объяснить.

Я звоню Датчу, и он отвечает после первого же гудка:

— Наконец-то.

Я ворчу в качестве приветствия.

— Я включаю громкую связь. Зейн тоже здесь.

Голос Зейна звучит непривычно возбужденно:

— Где тебя, черт возьми, носило?

Я ухожу от ответа:

— Что-то случилось?

— Девушки ответили на нашу песню. Они отправили Джинкс сообщение.

Я сжимаю телефон крепче, кожа начинает зудеть от напряжения.

— Это было не совсем сообщение. Это были кодовые слова, — говорит Датч Зейну. — «Крыша, пианино, больница, кольцо». Это значит…

Датч перебивает:

— Он сам догадается.

Я закрываю глаза, переставляя слова местами, пока они не обретают смысл.

— Ваше первое свидание с Кейденс было на крыше. Ты играл для неё на пианино.

— Да, — Датч, кажется, улыбается.

У него возникла гениальная идея удивить «Рыжика» песней, но он оставил нам с Зейном задачу выполнить её. Затащить пианино по всем этим лестницам и протащить через ту маленькую дверь на крышу было пыткой. Я поклялся, что больше никогда не буду помогать Датчу с такими грандиозными жестами.

— «Больница» и «кольцо»? Это очевидно. Зейн сделал предложение Грей после автокатастрофы. Он заставил нас подготовить свадебную часовню еще до того, как задал вопрос.

— Грей выглядела сногсшибательно в том свадебном платье, — смеется Зейн. — Даже несмотря на то, что она хмурилась на меня всю дорогу к алтарю.

— Эти воспоминания — то, что знаем только мы. Джинкс понятия не имеет, — говорит Датч.

Это действительно хорошие новости, и они нужны мне сейчас больше, чем когда-либо.

Закинув сумку на плечо, я сажусь в машину.

— Джей первой связалась с вами?

Я не помню, чтобы давал ей номер Датча и Зейна, но она же Джинкс. Получить эту информацию для неё не составило бы труда.

Мои братья замолкают.

— Алло? — я хмурюсь, глядя на приборную панель, гадая, не прервался ли звонок при синхронизации с Bluetooth.

— Мы первыми пришли к ней, — бормочет Зейн.

— Почему?

— Потому что она — Джинкс, — выдавливает Датч. — Мы обсудили это и решили, что просто не можем доверять Джинкс что-то настолько важное.

Темная волна жара прокатилась по моей груди.

— Вы пошли, чтобы противостоять ей?

— Мы подумали, что лучше взять ситуацию под контроль, прежде чем нас кинут, — объясняет Зейн.

Я вглядываюсь в темноту. Луна прячется за облаками, словно желая скрыться от моего гнева.

— Почему вы мне не сказали?

Я прекрасно осознаю, что веду себя как законченный лицемер. Есть пара вещей, о которых я тоже не рассказал братьям.

Но это ради их же блага.

У Кейденс и Тины были сложные отношения, но Тина все же была её матерью. Сможет ли Датч спокойно сказать жене, что отец её мужа — причина смерти её матери?

Это новый уровень подлости. Даже для нас.

— Да ладно тебе, Финн, — нерешительно говорит Зейн. — Не будь таким. Мы не пытались скрыть это от тебя. Просто…

— Она тебе нравится, — прямо говорит Датч.

Я крепче сжимаю руль.

— Я видел. В ту ночь в химической лаборатории. То, как ты смотрел на неё, как держал её — это было очевидно.

Сердце колотится в бешеном ритме.

— Послушай, — берет слово Зейн, — мы ни в чем тебя не обвиняем. Мы лучше, чем кто-либо, знаем, как такие вещи могут вскружить голову.

— «Такие вещи»?

— Любовь, — сухо бросает Зейн.

Я бы рассмеялся, но в этом нет ничего смешного.

— Я не люблю Джинкс.

— Хорошо. Но она тебе небезразлична, — говорит Датч, — а это мешает быть объективным.

Я сужаю глаза.

Зейн запинается:

— Ты должен понять, почему мы так поступили.

— Джинкс — не Кейденс и не Грей, — говорит Датч. — Она хитрая и манипулятивная. Я доверяю тебе свою жизнь, Финн, но я не доверяю ей.

Если я правильно помню, у Кейденс было альтер-эго, в которое Датч влюбился задолго до того, как она призналась в правде.

А Грей…

Она внедрилась в «Редвуд», чтобы уничтожить преступную организацию.

Ни одна из этих дам не является образцом правды и честности, но если я скажу это, братья подумают, что я просто защищаю Джинкс.

— Вы сделали то, что должны были. Я бы поступил так же, — бормочу я.

— Он звучит злым, — говорит Зейн Датчу. — Разве он не звучит злым? Финн, не злись.

Голос Датча звучит тихо:

— Прости, что мы не сказали тебе, Финн.

— У каждого из нас есть свои секреты, — мои мысли возвращаются к Джароду Кроссу и стекольному заводу. — Увидимся позже.