Спасти Ангела - Ксю Король

Она икнула ещё раз.

— Положу её, — он встал, отнёс Еву в её комнату, уложил в кроватку.

Вернулся, протянул мне руку.

— Пойдём.

— Куда?

— Ужинать. Я приготовил ризотто.

— То самое?

— То самое, которое остыло в ночь, когда я сделал тебе предложение.

Я улыбнулась, встала, пошла за ним.

На веранде горели свечи. Стол был накрыт на двоих — белая скатерть, фарфор, хрусталь. Ризотто дымилось, вино было открыто, я не пила, кормящая мать, но Демид налил мне сок.

— Садись, — он отодвинул мне стул.

Я села, попробовала.

— Вкусно, как тогда.

— Тогда было лучше, — он усмехнулся. — Потому что потом был секс на ковре у камина.

— А сейчас?

— Сначала доедим. Потом я тебя выкупаю. Потом… увидишь.

Мы поужинали, болтая о пустяках. О Владе и Варе — они поженились через год после нас, живут в городе, Варя родила двойняшек, мальчиков. О том, что Бережной этапирован в колонию на Север, а Виктор — в другую, и они даже не могут переписываться. О том, что на месте особняка Захара теперь строят торговый центр — я лично подписала документы на снос.

— Я рада, что мы уехали из города, — сказала я, убирая посуду. — Здесь тихо. Спокойно. И никто не узнает Демида Ветрова в лицо.

— Кроме местных, — он усмехнулся. — Я уже три раза помогал участковому ловить браконьеров.

— Ты — местный герой.

— Нет, — он обнял меня сзади. — Я — местный муж. И отец.

Он поцеловал меня в шею. Я закрыла глаза, чувствуя, как его губы скользят к ключице. Его руки легли на мою грудь — налившуюся молоком, тяжёлую.

— Демид, мы посуду не помыли…

— Помоем завтра.

Он развернул меня к себе, взял на руки. Я обвила его шею, прижалась. Он отнёс меня в ванную — большую, с джакузи, которую мы поставили прошлой зимой. Вода уже была налита, горячая, с пеной и лепестками роз.

— Ты балуешь меня, — сказала я, когда он помог мне раздеться.

— Ты этого заслуживаешь, — он снял с себя футболку, джинсы.

Я погрузилась в воду. Он сел рядом, на край ванны, и смотрел на меня. Я видела, как его член напрягается под тканью боксеров.

— Иди ко мне, — позвала я.

Он снял боксеры, залез в ванну. Нам было тесновато вдвоём, но мы прижались друг к другу, и стало не тесно, а уютно. Он обнял меня, я положила голову ему на плечо.

— Демид, — я провела пальцами по его груди, по татуировке — новая, которого он набил в честь рождения Евы.

— Что?

— Ты счастлив?

— Я счастлив, как никогда, — он поцеловал меня в макушку. — У меня есть ты, трое детей, дом, работа. Чего ещё желать?

— Может, четвёртого ребёнка? — я подняла голову, заглянула в его глаза.

— Ты серьёзно?

— Пока нет, — я улыбнулась. — Но когда Ева подрастёт…

— Ты меня убьёшь, — он засмеялся. — Но я согласен.

Мы целовались в воде, долго, не спеша. Потом он вытер меня полотенцем, закутал в халат и отнёс в спальню.

— Сегодня, — сказал он, укладывая меня на кровать, — я хочу тебя нежно. Очень нежно. Как в первый раз.

— В первый раз было больно, — улыбнулась я.

— А сейчас не будет.

Он начал медленно. Сначала просто смотрел на меня — на моё лицо, на шею, на грудь, на шрам от кесарева, который уже почти побелел. Потом провёл пальцами по моим губам, по подбородку, по ключицам.

— Такая красивая, — прошептал он.

— После трёх детей? — я усмехнулась.

— После трёх детей ты стала ещё красивее, — он наклонился, поцеловал мой шрам. — Это наши с тобой шрамы. Напоминания о том, как Лена, Андрей и Ева появились на свет.

— Ты был рядом, — я погладила его по голове. — Держал за руку. Не отходил.

— Я всегда буду рядом.

Он опустился ниже, целуя мой живот, бёдра, колени. Я лежала, закрыв глаза, и чувствовала, как каждое прикосновение отзывается мурашками. Когда его губы коснулись моих половых губ, я вздрогнула.

— Демид…

— Тише, — он раздвинул мои ноги языком.

Я почувствовала, как его язык входит внутрь — медленно, влажно, горячо. Он водил им вверх-вниз, иногда останавливаясь у клитора, иногда касаясь входа. Я сжимала простыни, выгибалась, но он не давал мне кончить — отстранялся, когда я начинала дрожать.

— Демид, пожалуйста… Я хочу кончить.

— Не торопись, — он улыбнулся. — Сначала я хочу, чтобы ты попробовала себя.

Он провёл пальцами по моим половым губам, собрал сок, поднёс пальцы к моим губам. Я облизала их — солёные, сладковатые, мои.

— Вкусно?

— Да, — я покраснела.

— Теперь моя очередь.

Он снова опустился, и я почувствовала, как его язык касается клитора — круговыми движениями, быстро и ритмично. Я вцепилась в его волосы, закричала, выгибаясь. Оргазм накрыл меня волной — тёплой, долгой, пульсирующей. Я кончала, и слезы текли по щекам.

— Почему ты плачешь? — он поднялся, поцеловал мои мокрые ресницы.

— От счастья, — прошептала я. — Войди в меня. Пожалуйста.

Он лёг на меня сверху, раздвинул мои ноги бёдрами. Я почувствовала, как головка его члена касается входа — влажного, раскрытого. Он вошёл медленно — сантиметр за сантиметром — и я застонала от наполнения.

— Так хорошо, — прошептала я.

— Смотри на меня, — попросил он.

Я смотрела. В его серых глазах — отражался огонь свечей, наше прошлое, наше будущее, вся наша жизнь. Он начал двигаться — плавно, глубоко, не торопясь. Я чувствовала, как его член скользит по моим стенкам, как пульсирует внутри.

— Сильнее, — попросила я.

— Не хочу кончать раньше времени.

— Я хочу чувствовать тебя.

Он ускорился, и я приподняла бёдра, впуская его глубже. Его рука легла на мою грудь, сжала сосок. Я застонала — грудь была чувствительной из-за кормления.

— Больно? — спросил он.

— Немного. Но приятно.

Он наклонился, взял сосок в рот, начал сосать. Я чувствовала, как молоко прибывает — странное ощущение, смесь удовольствия и лёгкой боли.

Оргазм накрыл меня. Я кричала, вцепившись в его спину, сжимая его член внутренними мышцами. Он чувствовал, как я пульсирую вокруг него, и это заставило его кончить.

— Чёрт, — выдохнул он, падая рядом.

Мы лежали обнявшись, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сперма вытекает из меня.

— С ума сойти, — прошептал он. — Даже после трёх детей ты меня убиваешь.

— Это ты меня убиваешь, — я улыбнулась, гладя его по спине.

Мы замолчали. За окном шумел ветер. Где-то в детской заплакала Ева.

— Иди, — сказала я. — Я сейчас встану.

— Нет, лежи, — он поднялся, натянул боксеры. — Я сам.

Он ушёл, я слышала, как он берёт Еву на руки, как