Мой. Дикий. Бывший - Аня Истомина

Усмехаюсь в ответ. Боюсь, разговора так и не получится. Глупо было надеяться.

Хочу выйти из комнаты, но он перекрывает мне выход, уперевшись рукой в косяк.

– Он же тебя в кино звал, – добавляет Миша.

– Он меня вчера звал, – поднимаю на него злой взгляд.

– И как? Сходили?

– Сходили, – убираю его руку, но он тут же ставит ее обратно. Закатываю глаза. – Было интересно. Прикинь, даже не трахались.

– А разве я намекал на что-то? – хмурит Медведь брови.

– Ну, если я, по-твоему, должна была сразу к Сереже в объятия бежать? Ты, наверное, думаешь, что я со всеми, как с тобой, на первые свидания хожу? Ошибаешься.

– Да ничего я не думаю, – Миша напрягает руку, потому что я снова толкаю ее. – Мне просто не нравится, что ты с ним вообще куда-то пошла.

– Если мы с ним работаем в паре, это не значит, что у нас обязательно любовь, Миш, – выдыхаю зло. – Это во-первых. А во-вторых, ты не имеешь права меня ревновать. И я после всего не обязана перед тобой отчитываться.

– После чего “всего”?

– Хотя бы после того, что ты меня на дороге выкинул, как заправскую ш!..

Медведь резко притягивает меня к себе и впивается в губы, не давая договорить.

– Хватит мне рот затыкать, – возмущаюсь сквозь его поцелуи, пытаясь оттолкнуть. – Как ты вообще попал в мою квартиру?

– Нашел риэлтора, взял запасные ключи, – усмехается Миша, стискивая меня сильнее, скручивая руки за спиной так, чтобы у меня не было возможности отталкивать его от себя. – И, да, я буду затыкать тебе рот. Иначе мы так и не поговорим.

– А с закрытым ртом поговорим? – отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуев.

– Гораздо продуктивнее, мне кажется.

Медведь покрывает поцелуями мою кожу везде, где может дотянуться.

– Нет, Миш, – пытаюсь оттолкнуть его плечами. – Не все можно объяснить поцелуями и обнимашками. Почему ты считаешь меня шлюхой, например, поцелуями не объяснишь. И то, что ты ночуешь у меня, когда тебя где-то ждет женщина, тоже.

– А ты хочешь знать ответы на эти вопросы? – ухмыляется он, сильнее прижимая меня к себе, но целовать прекращает. Смотрит в глаза пристально, будто правда не понимает, что идем по кругу. – Или, может, нужно просто оставить все в прошлом?

– Чтобы потом все повторилось? Изменишь мне и будешь удивляться, что я сбежала молча? Мне тоже было больно, Миша. И повторять все это я больше не намерена. Я уже один раз чуть не сдохла от боли. Я прощаю тебя. За все. А теперь уходи. Как раньше уже все равно не получится.

Вижу, как глаза Миши становятся пронзительно зелеными. Это означает, что он жутко злится в данный момент. Ежусь под его пристальным взглядом.

– С чего ты взяла, что я тебе изменил?

– Хочешь сказать, что не было? – усмехаюсь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Ничего не хочу сказать, – рычит Медведь, отпуская мои руки и давая возможность отстраниться. – Я спрашиваю: кто сказал тебе?

– Да неважно, – сжимаю переносицу и отворачиваюсь от него. – Так что? Не было?

Ну, давай, Миш, скажи, что не было. Скажи, что просто спал пьяный, голый, в чужой квартире. А женщина просто рядом спала. Скажи. Обмани снова. Я поверю. Я хочу поверить. Потому что все ошибаются. Два года назад не смогла бы поверить, а сейчас поверю.

– Было, – его спокойный ровный голос в ответ – как выстрел в упор. Сжимаюсь вся. Поджимаю губы, чтобы не проронить ни звука и чувствую, как подступающие слезы не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто кто-то разом перекрыл возможность дышать.

33. Вина

– Уходи, – стону, сжимая кулаки. – Просто исчезни навсегда. Пожалуйста.

Не думала, что мне снова будет так больно от этого откровения. Больше всего сейчас хочется выть в голос. Меньше всего – делать это при Мише.

– Нет. Сначала ты мне все расскажешь.

– Ты не видишь, что мне плохо? – оборачиваюсь к нему, и слезы все-таки срываются с ресниц. Меня начинает мутить от того, насколько сильно я сдерживаюсь. – Я два года тебя прощала. Я не хочу это вспоминать. Мне больно, Миш!

– Поэтому я и предлагал оставить все в прошлом. Ты не согласилась. А теперь говори.

– Уходи, – повторяю на грани истерики.

– То есть, ты даже не спросишь, почему так произошло? – Медведь сверлит меня своими глазищами.

– Я не знаю ни одной причины, по которой можно оправдать измену, Миша. По этому, да, не спрошу. Мне все равно.

– А если причина была, Маша?

Зависаю с открытым ртом. Пытаюсь унять сбитое дыхание и капающие слезы.

– Обида за то, что я тебя не послушалась и устроилась работать моделью? – все же выдаю предположение.

– Нет, – Медведь