Кровавая алхимия: тайна артефакта - Лисса Мун

еще находясь около уха. — Почему я-то? Найди ловкую и быструю вампиршу. Или поговори со своей подругой-охотницей. При чем тут я? — Это связано с твоим проектом. И подруг среди охотников у меня нет, — отрезал Тристан. — Только если ты решила стать настоящей охотницей. — Почувствовала, как его губы разъехались в жесткой улыбке, задели мой висок и ухо. — Семья Белоусовых о чем-то договорилась с Русланом. Насчет управления городом, вампирами и охотниками. Именно это я и пытался узнать. — Я решила найти Эдиту, ту старушку, что продавала книги. Пока не представляю, с чего начать, но она не имела права бросать меня наедине с непонятным артефактом, притягивающим вампиров, без объяснений! — Отлично! — обрадовался Тристан. — Вот и поможем друг другу. Только брат не должен ничего заподозрить. Как и твоя подруга. — Лиза поддержит, если мы нормально объясним, — не сдавалась я. — К чему множить секреты? — Поддержит, — согласился Тристан. — Но без объяснений будет лучше. Она нас не выдаст. Зато сыграет на руку. — И как же? — Увидишь, — прошипел он и снова поцеловал. Радомир: улицы Риги, парфюмерная лавка Поцелуй становился все глубже и напористее. Мне хотелось поглотить девушку целиком, даже показалось, будто я понял суть ее вампирской жажды. Ведь именно так же сумасшедше я хотел Северину. Так неукротимо колотилось сердце, так жарко разбегался по венам огонь страсти, так ярко блестели для меня ее глаза. Те самые янтарные льдинки, которые привлекли внимание в далеком пабе, но плавились рядом со мной, превращаясь в жидкую лаву. Ей не удалось обмануть меня настороженностью. Я видел Северину насквозь, улавливал настроение, чувствовал вибрации, как самый современный лучевой медицинский аппарат — сразу во всех возможных спектрах. У нее были секреты от самой себя, но не от меня. И когда она невесомо провела пальчиками по моей шее, тут же впилась зубами в обласканное место, я не сопротивлялся. Испугался на мгновение, но знал, что она не причинит мне вреда. Не теперь, когда, поборов свой собственный страх, она надела мне на палец кольцо охотника и спасла от смерти. Не превратила в себе подобного, а сохранила мой человеческий облик. Северина выпила немного. Перстень нагревался в присутствии возлюбленной, приходилось снимать. Но после она оставила меня наедине с собой, чтобы артефакт помог затянуться ране быстрее. — Все-таки именно охотники созданы в качестве идеальной пары для таких, как ты, — протянул я, когда перстень скользнул по костяшкам. Северина вытерла большим пальцем нижнюю губу, загадочно передернула плечами и выскользнула за дверь. Слово «вампир» в ее присутствии казалось мне бранным. Будто ставило на ней позорное клеймо. Кричало о сути, которую я надеялся приспособить к нормальной жизни. Ведь если ей будет достаточно моей крови, все, что она делала раньше, потеряет смысл. Не станет больше испитых досуха мужчин, похожих на ее бывшего приятеля. Да и сама месть растает в нашем счастливом единении. Кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я буду настолько одержим женщиной, поднял бы на смех и двинул бы в челюсть. Но теперь… Осталось ли что-то теперь от меня прежнего? Меня снова беспокоила история с наследством. — Николай обманул меня. Его отец погиб от зубов вампира, — поделился я с Севериной, когда мы шли по узкой улочке Риги в сторону маленькой парфюмерной лавки, — Но сейчас я точно знаю правду: и книги, и погреб, и мать — все это часть моей настоящей жизни. — У тебя еще есть шанс спрятаться от вампиров, как спрятался твой ювелир, — напомнила Северина. — Не это ли сделала и твоя мать? Она защищала свое дитя. Неужели ее жертва окажется напрасной? — Мать лишь скрыла от меня правду о реальном мире, — отрезал я. — Но не уберегла от самого себя. Я был потерян все предыдущие годы. Чувствовал фальшь, но не понимал, в чем дело. Здания в историческом центре Риги отличались самобытностью, их хотелось разглядывать и даже трогать. Но тот вход, к которому мы свернули, казался абсолютно неприметным. — Некоторые находят себя в тесных подвальных комнатушках абсолютно счастливыми, — прокомментировала Северина, подметив мое недоумение. — А я люблю авторские ароматы и индивидуальный подход. Все же, восприятие запахов у моего вида немного иное. — Твоего вида? — уточнил я со скепсисом, ведь в целом, видел в ней обычную девушку на необычной диете. — Откуда же взялись вампиры, если не от человека? — Я когда-то была, — прошептала она одними губами и спустилась по каменным ступеням в полуподвальное помещение. — Потом заболела. — То есть это не проклятие, не магия? — оживился я. — Болезнь? — Все сложнее, — вздохнула она и распылила в воздух облачко сладкого парфюма из пробного флакона с крупной резиновой грушей. — Чувствуешь? Спелый инжир перекликается с медовыми нотками, будто дикий шмель собирал нектар с нежных цветков, а затем, спустя лето, плод упал на сырую землю. Есть во всем этом квинтэссенция. Вот и мы все содержим некоторую суть. — Снова пытаешься меня запутать, чтобы не отвечать прямо? — Вкус состоит из запахов, Радомир, — снова невпопад ответила она. — И единственный вкус, который приносит мне удовольствие — вкус теплой человеческой крови. Но самое удивительное, что пахнет она у всех по-разному. — Как и сами люди. — Я пожал плечами. — К чему все это? — Я помню тот запах. — Северина отвернулась к стеллажу с множеством отдельных ячеек для каждого пузырька, только тогда я огляделся и заметил в углу у лестницы прилавок и хрупкую девушку за ним. Но голос Северины отвлек от созерцания интерьера. — Он постоянно преследовал меня. Казалось, что я слышала его за каждым углом. Но, когда приближалась к мужчинам, шлейф терялся. Все не то. Я ловила похожие нотки, пила, но не получала удовлетворения. Снова не он. Тогда придумала способ глушить навязчивый аромат. Другими, более приятными. Она дотронулась до очередного флакона и рассеяла новое облачко. Кисловатый дымный запах раскрывался яблочным послевкусием. — Возьму этот! — громко объявила Северина и вручила склянку девушке за прилавком. Та аккуратно завернула необычный искривленный флакон в несколько слоев бумаги и упаковала в коробку. А когда мы выбрались из душного магазинчика, я подивился неразговорчивости продавщицы. — Лидия вампир. Она же сама и парфюмер, — поведала Северина. — В прошлом была глуха и нема. — В прошлом? А сейчас? — Она не говорит вслух, — пожала плечами Северина. — Но я уверена, что все слышит. Audire disce, si nescis loqui 5. Воздух затрещал, словно стены домов сдвинулись и устремились к нам, сжимая тисками узкой улочки. Артефакт обжег палец. Но вместо того, чтобы вернуть ясность ума, боль превратилась в тянущуюся липучку. Дальнейшее я запомнил урывками, будто очень глубоко погружался в свои мысли, а