Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Хотя это только усложнило бы мои планы.

Я ненавидела себя за эти противоречивые, совершенно нелогичные чувства.

Когда я выходила из палатки короля, до рассвета оставалось всего три часа.

Часовые провожали меня тяжелыми, масляными взглядами и едва заметными усмешками. Сомнений не было: они слышали достаточно, чтобы утром лагерь смотрел на меня иначе.

Я снова почувствовала себя оскверненной.

Как я вообще до такого докатилась?

Делю постель с человеком, который разрушил мою жизнь, — и, что хуже всего, нахожу в этом удовольствие.

Утешало одно: это не продлится долго.

Месть очистит меня. Смоет эту слабость. И тогда я смогу простить себе то, что сейчас казалось падением.

Немного воодушевленная этой мыслью, я расправила плечи и сделала вид, будто взгляды королевских солдат меня не задевают.

Подошла к своей палатке и забралась под одеяло рядом с крепко спавшей Лиорой.

Глубокий сон накрыл почти сразу. Только он помог на время отогнать мрачные мысли.

Глава 25

Глава 25

Я проснулась позже всех.

После ночи у Адриана тело казалось тяжелым, будто меня всю ночь держали в огне, а потом бросили в холодную воду. И проснулась я только потому, что Лиора почти растолкала меня, шепча, что все уже встали и скоро нужно выезжать.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла из палатки в самом скверном расположении духа.

Настроение стало еще хуже, когда я поняла: на меня смотрят все.

Адриан стоял у телеги с припасами и о чем-то говорил с одним из солдат. При моем появлении он замолчал и широко улыбнулся. Так довольно, так самоуверенно, что мне тут же захотелось подойти и ударить его по лицу.

От воспоминаний о ночи кровь прилила к щекам.

Я отвернулась от его непристойно довольного взгляда и направилась к костру, где сидели Лиора и Кайран.

Проходя мимо нескольких солдат, услышала приглушенный шепот и заметила сальные ухмылки. Они наверняка обсуждали то, что доносилось ночью из королевской палатки.

Один из них имел наглость сказать достаточно громко:

— Слышали, какая горячая штучка? Я бы от такой тоже не отказался.

Я готова была провалиться сквозь землю.

Как низко я пала, если всякое отребье позволяет себе говорить обо мне такие вещи и даже не боится, что я услышу?

В следующий миг я замерла.

Адриан оказался рядом с болтуном почти мгновенно.

Солдат даже не успел отступить.

Король схватил его за подбородок так резко, что тот захрипел от боли. Блеснул кинжал. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел вмешаться.

Кровавый крик разорвал утренний воздух.

Я содрогнулась всем телом.

Адриан повалил солдата на землю, вытер руку о его же плащ и мрачно сказал остальным:

— Надеюсь, это послужит предостережением.

Что именно служит предостережением, уточнять не пришлось.

Солдаты поспешно склонили головы. Теперь никто не смел смотреть в мою сторону.

Я стояла, ошеломленная, и с ужасом смотрела на Адриана.

Человек, который только что улыбался мне, за несколько секунд превратился в безжалостного карателя.

Холод прошел по спине.

Теперь я по-настоящему понимала Лиору, которая боялась его до дрожи. И я правда думала, что смогу застать такого человека врасплох и довести свой план до конца?

А если в решающий миг он сам свернет мне шею раньше, чем я успею пошевелиться?

— Окажите ему помощь, — властно бросил Адриан другим воинам и направился ко мне.

Его лицо было непроницаемым и суровым. В глазах еще горел яркий внутренний огонь, страшный и холодный. Но, взглянув на меня, он словно смягчился. Когда подошел, выглядел уже почти обычно.

Только это не помогло мне взять себя в руки.

Перед глазами все еще стояла картина: быстрый блеск кинжала, кровь, хриплый вой наказанного солдата.

Адриан нахмурился.

Наверное, прочел в моих глазах что-то, что ему не понравилось.

— Я чувствую страх в твоем запахе, — сказал он едва слышно, почти вплотную приблизившись ко мне. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не причиню тебе вреда?

— Почему-то трудно в это поверить, — прошептала я. — После того, что я только что видела.

— Он заслужил наказание, — спокойно ответил Адриан. — Проявил неуважение к моей женщине. А значит, и ко мне.

— Но это жестоко.

— Женщины иногда слишком сострадательны, — он пожал плечами. — Этот негодяй тебя оскорбил, а ты жалеешь его.

— А я, по-вашему, должна радоваться? — возмутилась я. — Из-за меня человек стал калекой.

— У него был слишком длинный язык, — раздался спокойный голос Кайрана, подошедшего к нам. — Его действительно следовало укоротить.

Я повернулась к нему, возмущенная до глубины души.

Черные глаза Тангрида сверкали опасным блеском. И я поняла: он в самом деле так думает. Вполне возможно, на месте Адриана поступил бы так же. А то и хуже.

Пойму ли я когда-нибудь мужчин?

— Он вас обидел, — сказал Кайран, отвечая на мой взгляд. — И полностью заслужил то, что получил.

Не желая больше разговаривать ни с одним из них, я направилась к Лиоре.

Подруга тоже выглядела потрясенной. Ее трясло, она старалась не смотреть туда, где раненому солдату оказывали помощь.

Хоть у кого-то нормальная реакция.

Я села рядом и обняла ее за плечи, помогая успокоиться не только ей, но и себе.

— Леди Велея, — раздался командный голос Адриана, и мы с Лиорой невольно вздрогнули. — У вас есть десять минут на завтрак. Затем выступаем.

— Можем ехать сейчас, — ответила я, не глядя на него. — У меня аппетит пропал надолго.

— Как скажете.

Я услышала раздраженный выдох и с облегчением перестала чувствовать на себе его взгляд.

В карете, которая везла нас к Северице, до дневной остановки царило гнетущее молчание.

Мы с Лиорой были подавлены случившимся. На нас давило осознание того, в каком жестоком мире мы живем. Обитель Семи Огней слишком расслабила нас. Там можно было поверить, что тишина и покой существуют не только за стенами святого места.

А теперь пришлось вернуться к реальности, где действовали звериные законы.

Этот мир принадлежал тем, кто понимает только язык силы.

Смириться с этим было непросто.

Особенно с мыслью, что мне самой придется научиться смотреть на вещи иначе, если я не хочу всю жизнь оставаться чьей-то марионеткой. Я тоже должна стать сильной. Жесткой. Безжалостной, когда потребуется.

И все же, как бы я ни пыталась настроить себя на это, во время дневного привала