Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

— Уделите мне несколько минут для разговора, лейра дан Анатур?

— Конечно! Робинсон, вели накрывать к завтраку в малой столовой. Вы ведь не откажетесь с нами позавтракать, лэрд? — Баронесса захлопала ресницами.

— Не откажусь. Спасибо. Робинсон. Прихватите вещи лейры Элении и проводите ее туда, куда она скажет. Пусть о ней и малыше позаботятся как следует. А если хоть волосок упадет с ее головы или головы ее сына, вам не сносить своей.

Дворецкий побледнел, но удержал лицо. Я даже не сомневался, что он не посмеет ослушаться. Эления посмотрела на меня нерешительно, и я ободряюще ей кивнул. Прижав ребенка к груди, она стала подниматься по лестнице, а я обратил свое внимание на мачеху.

Та мялась, не понимая, как реагировать, но, кажется, уже догадалась, что я не собираюсь ей помогать. Совсем напротив.

— Прежде чем сядем за стол, я хочу поговорить с вами приватно. Проводите меня в кабинет, пожалуйста.

— Конечно-конечно! Идемте, мой лэрд.

Подобострастно кланяясь, женщина засеменила впереди меня, показывая дорогу. Когда дверь кабинета за нами закрылась, я прошел и сел на место хозяина, не сводя взгляда с баронессы. Та так и осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу и рыская глазами по стенам, словно бы не знала, куда их деть.

— Покажите мне завещание, лейра дан Анатур, — потребовал я.

Баронесса опешила.

— Что? — уставилась она удивленно.

— У вас плохо со слухом? — Я чуть наклонил голову.

— А, завещание? Конечно-конечно! — Женщина метнулась к какому-то шкафу и вынула оттуда папку. — Пожалуйста, лэрд.

Я пролистал документы, почти не глядя, наблюдая за поведением баронессы. Она была чересчур спокойной. Видимо, решила, что буря миновала.

Но не тут-то было!

— Лейра дан Анатур, вы знаете, сколько в Среднем городе заведений, подобных тому, что сгорело?

— О каком именно заведении идет речь, лэрд? — Баронесса удивленно вскинула брови.

— О борделе! — рявкнул я, ударив ладонью по столу.

Женщина отшатнулась, схватившись за сердце.

— П-п-п-причем тут бордель? — рискнула она задать вопрос.

Но я увидел, что она поняла, о чем я говорю.

— А в Нижнем? Как думаете, сколько их в Нижнем Лемаре? — продолжил я.

— Не знаю. Н-наверное, намного больше?

— Верно. Вы бы желали, чтобы ваши дочери подработали в каждом хотя бы по одной ночи? Хотя… Их бы не хватило и на пару ночей! В Нижнем городе они такие низкопробные, просто ужас!

Баронесса побледнела.

— К чему вы все это мне говорите, лэрд генерал? — спросила она тихо.

— К тому, что если вы не покажете мне настоящее завещание, я это устрою.

Конечно же, я бы так не поступил с ее девочками. Я же не зверь какой-то, да только слухи рисовали меня именно таким. А слухам люди верили.

— Вы… Вы… Вы чудовище! — выпалила баронесса со слезами на глазах.

Растянув губы в улыбке, я задал встречный вопрос:

— А вы? Разве вы поступили не так, баронесса?

— Это другое! Мне велели!

— И кто же? Тот, кто заплатил за ребенка Элении?

Женщина побледнела и впала в ступор, хватая ртом воздух.

— Что молчите? Отвечать! — рявкнул я, будто на плацу.

— Я не знаю! Не знаю! Мне просто передали приказ через дан Бюрда. Он признался, что ему велели не трогать невесту, но не знал, как от нее отказаться. Это было выгодно всем!

— Кто ему приказал?

— Я не знаю. Кто-то, кому он не мог отказать. Кто-то очень влиятельный. Дан Бюрд передал мне средство, которое я должна была подсыпать Элении в питье, а потом доставить ее по указанному адресу. Я и не думала, что это бордель!

Снова ложь! Она прекрасно знала, куда везла падчерицу.

— То есть, вы хладнокровно отдали дочку барона на поругание, даже не попытавшись за нее заступиться? Интересно, что бы сказал ваш почивший муж на это?

— Я не могла отказаться, генерал. Я всего лишь слабая женщина! — Баронесса зарыдала, размазывая по лицу слезы и сопли.

Смотреть на нее было неприятно. Она была еще хороша собой, но у меня вызывала отвращение. Наверное, потому, что я знал: она продала моего ребенка неизвестно кому. Знал и желал за это ее уничтожить!

— То есть пользоваться благами, которыми вас наделил барон дан Анатур, вы были способны? Издеваться над его дочкой, позволить над ней надругаться, а потом продать ее ребенка — так, по-вашему, поступают слабые женщины? Или, может, признак слабости и нежности пустить по ее следу наемников, сказав им, что это служанка, с которой можно делать все, что угодно? В этом заключается слабость, баронесса? А по мне, на такое способны лишь расчетливые злобные суки! Завещание на стол! Живо!

Я снова ударил по столешнице, и на пол упало пресс-папье.

Рыдающая баронесса метнулась на этот раз к сейфу. Открыв его, долго там копалась, а затем извлекла на свет другую папку.

— Вот. Пожалуйста, лэрд. — Она протянула дрожащими руками ее мне и отошла, склонив голову.

Я пролистал документы, убеждаясь, что был прав. Поместье и все, что принадлежало барону поручалось назначенному управляющему, который должен был следить за тем, как расходуются средства. Доля наследства, полагающаяся баронессе и ее дочерям, переходила в их руки только после замужества. Да-да, и Офелии тоже! Чтобы получить хоть какие-то средства, она должна была выйти замуж за достойного человека. Барон позаботился о молодой еще жене. Дом же и значительную часть капитала он оставил Элении.

— Вам не понравилось, как ваш муж распорядился наследством?

— А кому бы понравилось? Он не спросил меня, хочу ли я снова замуж. Я что, должна была зависеть от милости падчерицы?

— Конечно же, вам нравилось больше, что падчерица полностью зависит от вашей милости. Я немедленно пошлю за юстициаром, которого указал барон, он займется делами. Только вам уже ничего не светит, кроме дороги на каторгу.

— Что? — баронесса вскочила и выпучила глаза. — Нет… Лэрд, пожалуйста! Нет… Я не… Как я могла противостоять таким силам. Я просто слабая женщина… — завела она прежнюю шарманку.

— Вы могли обратиться к наместнику, или ко мне, или направить прошение его величеству с просьбой о защите. Но вы не сделали ничего ровным счетом! Кроме поддельного завещания, конечно же, — ядовито закончил я.

Баронесса без сил упала на пол и зарыдала. Я