Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

встал и прошел мимо. Оставаться в этом доме не хотелось, но мне следовало чуть лучше подготовиться к путешествию, чем раньше. Везти ребенка и молодую мать в подобных условиях было неприемлемо, поэтому я все переиграл.

— Робинсон, подай нам завтрак в покои Элении. Она там?

— Да, лэрд. Баронесса не желает завтракать?

— Баронесса больше здесь не хозяйка. Она подделала завещание. — Я посмотрел дворецкому прямо в глаза, прочитав там возмущение и растерянность.

— Но как же… Ох, знал бы мой господин, он бы этого так не оставил! — воскликнул он искренне, и в глазах пожилого мужчины блеснули слезы.

— Пошли кого-нибудь за юстициаром, — я назвал указанное в завещании имя. — Это надежный человек, он теперь будет здесь управляющим. Вы должны его слушать.

— Как скажете, лэрд. Только покажу вам, где покои лейры Элении, и схожу самолично.

Глава 15

Лена-Эления

Я снова оказалась там, откуда сбежала этой ночью. Едва дворецкий, которого звали Робинсон, вошел следом и поставил на пол сумку, как за ним в мою спальню ворвалась та самая женщина-надсмотрщица, караулившая Элению. 

— Ты! — рявкнула она, наставив на меня палец. — Больше ты меня не обманешь! Сейчас я тебя проучу!

Она подалась было ко мне, не то и правда собираясь ударить, не то просто напугать. Но я остро ощутила страх Элении, который поднялся удушливой волной. Она боялась эту женщину, но я не собиралась этого делать. Еще чего!

— Вон! — рявкнула, не двинувшись с места.

Бабища даже как-то растерялась. Видимо, не ожидала отпора от своей узницы.

— Что ты себе позволяешь, Кая? — опомнился дворецкий и преградил ей путь. — Как смеешь так разговаривать с лейрой?

— Никакая она не лейра. Она шлюха, опозорившая своего отца! — Брызгала слюной недалекая баба и пояснила: — Так баронесса сказала.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом, а затем приказала:

— Робинсон, выгони ее. Я хочу побыть одна. И… Позови Анисью. Она ведь еще здесь?

— Да, лейра Эления, но насчет Анисьи… Лейра Офелия ее наказала…

Дворецкий поклонился и вышел, прихватив с собой гориллу. Не успела за ними закрыться дверь, как появилась кормилица. Она была немного умнее своей предшественницы, но не сильно. Ровно настолько, чтобы не угрожать физической расправой.

— Ну что, не удался побег? Вернули вас восвояси, лейра? 

Она улыбалась так победно, что у меня не осталось сомнений, кто именно поднял тревогу. Эх, зря я ее не оглушила получше…

— Довольна собой? — поинтересовалась я, ответив не менее ехидной улыбкой.

— Буду еще довольнее, когда мачеха вас накажет. Вы… гулящая женщина, лейра Эления, и недостойны уважения.

— Мартана, пожалуйста, «неуважай» меня, сколько тебе влезет, но за дверью. К моему сыну ты больше не прикоснешься.

— Это мы еще посмотрим!

— Выйди! И не смей заходить, пока я здесь! — приказала я, и эта женщина послушалась. 

— Э! Мы че, снова в тюрьме? 

 Хомяк выглянул из поясной сумки, и на его мордочке было такое разочарованное выражение, что я едва не прыснула.

— Временно, я надеюсь.

— Мы так не договаривались! Мы в Запределье собирались!

— Сейчас вернется генерал, и я буду знать точнее, что мне делать. Не бузи! Я сама переживаю.

— Ладно. Выпусти меня, размяться хочу, — попросил Хомка ворчливо.

Я посадила хомячка на кровать, и он принялся яростно умываться и чистить шубку.

— А этот мужик, похоже, крут! — заметил Хомка. — Вон как перед ним все стелются. Повезло тебе, похоже, с благодетелем!

— Надеюсь, — ответила я и вздохнула. 

— Пожрать бы… — завел мой мелкий друг привычную шарманку.

— У меня только булочка… Хочешь?

Хомяк задумался, но отказался:

— Не. От хлебного у меня кишки рвет. Лучше выпусти меня, я по дому пробегусь, может, и отыщу чего повкусней. Заодно послушаю, что там болтают.

— Уверен?

— Уверен-уверен. Давай, пошустрее, а то я сдохну от голода.

Я приоткрыла дверь спальни, выпуская хомяка наружу.

— Будь осторожен, ладно.

— Заботишься? — недоверчиво поинтересовался тот.

— Ну а как же? Мы ведь товарищи по несчастью. Знаешь что? Я не буду двери плотно закрывать, чтобы ты мог назад вернуться в любой момент.

Хомка убежал, а я, оставшись в одиночестве, занялась ребенком. Сашка проснулся и жаждал общения. Я дала ему палец, который он схватил маленькой ручонкой. Говорила с ним, играла в самые простые игры, вроде «Сороки-вороны». Но на душе все равно было неспокойно. Мои мысли то и дело возвращались к генералу ар Шахгару.

Я то вспоминала, как он держит на руках моего ребенка, то пыталась угадать, о чем беседует с Офелией. Коварство мачехи вызывало опасения. Вдруг она очернит меня и перетянет генерала на свою сторону? Хотя он так серьезно поклялся, что вроде бы волноваться по этому поводу не стоило. Но одно я знала точно: о чем бы они ни разговаривали, от этого зависела моя дальнейшая судьба. Моя и Сашки…

Минут через двадцать в дверь постучали, чем несказанно меня удивили. Обычно сюда врывались без спроса все кому не лень.

— Да-да? — откликнулась я.

— Лейра Эления, можно войти? — Послышался голос генерала.

— Конечно, Данте. Входите!

Генерал появился на пороге моей комнаты, и я снова ощутила странное смущение. Или это реакция Элении, для которой видеть мужчину здесь было чем-то из ряда вон? А может, и моя собственная… Я ведь дама замужняя, и все изменилось совсем недавно. Я любила мужа, и впервые мне настолько понравился другой мужчина.

— Эления, у меня к вам важный разговор, — заявил генерал с порога, и вид у него был при этом решительный.

Сердце заколотилось от волнения.

— Что-то случилось? — спросила я настороженно, готовясь к худшему.

— Да. Офелия подделала завещание вашего отца, но мне не смогла отказать и показала настоящее.

— И? 

— Барон дан Анатур никого не обделил, но основную часть наследства оставил вам. В том числе и этот дом. Вы здесь полноправная хозяйка, Эления, а не ваша мачеха. Единственное, что полноценно распоряжаться всем имуществом вы сможете только после замужества, а до тех пор этим будет заниматься нанятый бароном управляющий.

Я во все глаза уставилась на генерала. Похоже, его и правда мне сам бог послал. Ну или местные боги.

— Спасибо за добрые вести, Данте! Вряд ли я смогу вас отблагодарить