По следам - Валерия Арвен

Его взгляд бегал по моему телу и лицу и в них проскользнуло что-то дикое, почти первобытное — такое чувство, будто он заказал не стейк, а меня.

— Да, мне то же самое, пожалуйста, — я мотнула головой и посмотрела на Шарлотту.

— Можно нам еще два бокала, — он перевел взгляд на меня, а затем, будто прочитав мои мысли, взял бутылку красного сухого.

На какое-то время воцарилась тишина. Мы не могли прекратить разглядывать друг друга. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, чистая линия челюсти, этот крошечный шрам на щеке. В голове проносились мысли о том, как хорошо ощущался его член во мне и как я хотела бы это повторить. Прямо сейчас.

— Расскажи про свою семью? — задала вопрос уже я, как только нам принесли напитки, и после незамедлительно сделала глоток, надеясь, что алкоголь заглушит ту часть мозга, которая отвечает за глупые решения.

— Ну, у нас натянутые отношения с отцом, — он отпил из своего бокала. — Ему не угодить, но я перестал стараться. Можно выиграть Олимпийские игры, а он спросит: «А почему не две золотые медали?»

— А мама? — почему-то я уже догадалась, какой будет ответ на этот вопрос.

— Она умерла, когда я был маленьким, поэтому ее мнение обо мне мы никогда не узнаем.

Между нами повисла пауза. Разговоры о семье всегда были такими гнетущими, но сейчас это ощущалось еще хуже. Потому что в этот момент он перестал быть просто раздражающим типом с идеальным телом и наглой улыбкой. Он открывался с другой стороны. И я вдруг увидела в нём обычного парня. С такими же шрамами внутри, как у меня.

Это не было похоже на жалость или сострадание. Потому что эти чувства не про меня, но что-то крохотное протянулось, между нами, чему я не могла дать определение.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не было. Дин взял все в свои руки и заговорил первый.

— Ты больше собак или кошек любишь? — от резкой смены темы я чуть не подавилась вином.

— Собак, — протянула я неуверенно. Вдруг это какой-то тест на психологическую совместимость?

— О, я тоже! — его лицо просветлело, что я на секунду забыла, как дышать. — Всегда мечтал о добермане или… о маленьком чихуахуа.

Я поперхнулась уже всерьёз.

— Прости, что? — прохрипела я, вытирая подбородок салфеткой. — Повтори последнюю часть. Медленно. Чихуахуа? Тот самый трясущийся комок злости.

— Абсолютно, верно, — Дин выглядел чертовски довольным собой. — Маленькое, злобное, неадекватное существо, которое бросается на всех, кто больше его. Только представь — ты идёшь по парку, а рядом с тобой на поводке карманная ядерная бомба в виде собаки.

— Почему такой выбор? — я не сдержалась и засмеялась.

Мой смех был видно таким громким, что несколько людей удивленно уставились на нас.

Дин же смотрел на меня так, будто я только что подарила ему что-то ценное.

— Первый верный, а второй опасный, — он пожал плечами.

— Ты ненормальный, — сказала я, но это прозвучало как комплимент.

— Да, — согласился он просто.

Нам принесли наш заказ, и как только я хотела потянуться к своей тарелке, он поменял их местами.

Я удивленно на него уставилась.

— Ну мало ли она действительно туда плюнула.

И как ни в чем не бывало он принялся резать уже свое мясо.

Я смотрела на его профиль, на то, как сосредоточенно он орудует ножом и вилкой, и не знала, что делать с ним. Этот парень только что защитил меня от воображаемого плевка, девушку, которая недавно безжалостно убила наемника.

Меня много кто защищал. Взять в пример Михаила и папу. Они всю жизнь пытались отгораживать меня от всего. Их забота была привычной и иногда удушающей. Но почему-то, от него не хочется сбежать. От его жеста сердце начинает биться быстрее, а на лице пытается нарисоваться какая-то непонятная, глупая, совершенно нерациональная улыбка. И я не могу её сдержать.

Дальше наш разговор проходил плавно, он спрашивал о любимой еде, напитках и о других мелочах. Спрашивал о жизни в России, и я рассказывала, но только ту часть, где не упоминались криминальные дела или родители. Рассказывала про сказочно лето на даче, про дедушку, который водил меня на рыбалку, и про запах земляники.

Разговор проходил так спокойно, что я даже практически смогла забыть кто я такая. Почти смогла поверить, что я — обычная студентка на свидании с обычным парнем. Он пытался шутить, специально выводя меня на улыбку, и я должна признать, что ему это удавалось.

Когда я улыбалась, он смотрел на меня с завороженным выражением лица. Его глаза, казалось, проникали в мою душу, как будто он видел во мне что-то, что никто другой не мог заметить. Это было так, словно он открывал во мне секреты, которые даже я сама не знала.

— Сделай так еще раз, — в какой-то момент прошептал он.

Его голос был низким и хриплым, полным желания. Взгляд был прикован к моим губам, и я могла почувствовать, как он жаждет увидеть мою улыбку снова.

— Как? — мой голос был едва слышен.

— Улыбнись еще раз, — его голос вызвал мурашки на моей коже. Глаза блестели от страсти, и я могла почувствовать, как он хочет быть ближе ко мне.

И уголки губ сами потянулись вверх, и я не смогла сдержать улыбку. Он имел какую-то магическую силу, которая заставляла меня чувствовать себя желанной и соблазнительной. Когда я улыбнулась еще раз, он продолжил смотреть на меня с тем же выражением лица, и я знала, что он не может оторвать от меня взгляд.

Воздух был наполнен напряжением. Воздух стал жарче и гуще. И в какой-то момент я начала задумываться, а не положила ли Шарлотта все-таки что-то в еду? Но, посмотрев на Дина и заметив, как тяжело поднимается его грудь, поняла, что дело точно не в еде.

Я откинула свои волосы за спину, чтобы дать шее больше воздуха, как не прошло и секунды, и я была поднята со стула. Дин спешно застегнул на мне свой пиджак.

— Что ты делаешь? — я попыталась отстранить от себя его руки, но он был непреклонен.

— Никто не увидит эту шею и эту грудь,