Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

— Надеюсь!

— Что ты наденешь?

Гермиона ещё не думала об этом.

— Наверное, одно из моих платьев. «О, чёрт! Нет! Нет! Нужно было сказать джинсы! Он собирается заставить меня идти без трусиков». — Эм-м… Или джинсы!

Северус тихо засмеялся, услышав в её голосе лёгкую панику.

— Нет-нет, дорогая. Я хочу, чтобы ты надела платье. И не забыла про анальную пробку. А ещё, чтобы под ним ничего не было — ни лифчика, ни трусиков. Обещаю не смущать тебя. Я хочу, чтобы твоё тело было доступно мне в любой момент. Пойми, мне нужно мысленно отвлекаться от болтовни твоих друзей-идиотов.

Гермиона заранее предчувствовала, что всю вечеринку она снова будет вести себя как параноик, но его просьба показалась ей вполне выполнимой.

— Ну… ладно.

— На этом мои условия не заканчиваются. Также ты согласишься отсосать мне где-нибудь тем вечером. Да, любимая, прямо там. Мы уединимся где захочешь, но ты сделаешь мне минет до того, как мы оттуда уйдём.

Она понятия не имела, как это провернуть. «Придётся найти какое-нибудь безлюдное место, иначе нас поймают. Может быть, комната Джинни? Наверное, там безопасно».

— Хорошо. Надеюсь, это всё?

— Да. Таким образом я хотя бы развлекусь.

Гермиона поцеловала его в грудь.

— Чего, по-твоему, не достаёт Гарри? Что ему подарить?

— Поттеру? Способность к логическому мышлению.

Гермиона больно ущипнула его за сосок.

— Я серьёзно!

Он накрыл её руку своей и скучающе вздохнул.

— Прекрасно. Может быть, паддл? Мисс Уизли оказалась довольно игривой юной леди.

Гермиона подумала, что подаренный паддл, скорее всего, будет опробован на Гарри, как только попадёт в руки Джинни. Она не могла обречь на это лучшего друга.

— Он умрёт от смущения! Я же сказала, давай говорить серьёзно! Чего ты сам хотел, когда тебе было восемнадцать-девятнадцать?

«Я хотел… только Лили. Ну давай, Нюниус, скажи это вслух! Обрадуй полюбившую тебя девушку, что всё, чего ты жаждал в те годы, — это любовь другой».

Гермиона долго всматривалась в его хмурое напряжённое лицо и в конце концов вопросительно приподняла бровь.

— Северус?..

— Я хотел…

Внезапно она догадалась, что в том возрасте Северус был совершенно не похож на себя тридцативосьмилетнего. «Скорее всего, его тогдашние желания меня ужаснут. Боже! В то время он по какой-то причине присоединился к Пожирателям Смерти!» Она сомневалась, что хочет знать подробности.

— Я хотел быть не один, — тихо закончил он.

Гермиона уловила в его ответе скрытый подтекст, но честность, с которой прозвучала эта короткая фраза, разрывала ей сердце. Она прикоснулась к его щеке своей мокрой ладошкой.

— Посмотри на меня.

Снейп встретился взглядом с её тёплыми карими глазами, в то время как на его лице застыло нечитаемое выражение.

— Ты больше никогда не будешь один! Ты нужен мне!

Внешне Северус никак не отреагировал, но его грудь приподнялась от резкого вздоха, а затем плавно опустилась, когда он выдохнул с нескрываемым облегчением. Наконец он кивнул и начал покрывать её пальчики благодарными поцелуями.

— Спасибо тебе.

Если бы она не была так расслаблена Успокоительным зельем, то могла снова заплакать.

— Отведи меня в постель, — прошептала она. — Займись со мной любовью.

Он вскинул брови, бросив на неё скептический взгляд.

— Я не занимаюсь любовью, мисс Грейнджер.

Гермиона снисходительно улыбнулась.

— Ты уже делал это раньше.

— Неужели?

Её улыбка стала шире.

— Можешь называть это как угодно, Северус, но когда ты трахаешь меня медленно и нежно, при этом всё время целуешь — это называется заниматься любовью.

Он понимал, что она имела в виду, но сама фраза вызывала у него тошноту.

— Назови это как-нибудь по-другому. Так, чтобы меня не тошнило.

Гермиона спрятала улыбку, прижавшись губами к его груди.

— Ладно, тогда трахни меня с любовью.

Снейп загадочно ухмыльнулся своим мыслям и положил руку на янтарный оберег, чувствуя под ним ровное биение её сердца.

— Как пожелаете, мисс Грейнджер.

* * *

Он всё ещё прижимал руку к её груди — прямо поверх сердца. Талисман жужжал от магии, как в первый раз. Северуса терзали некоторые опасения, что таким образом он лишь продлевает свою проблему с эрекцией, но результат был настолько ошеломляюще-фантастическим, что он просто не мог остановиться. И дело было не только в электрическом эффекте (что бесспорно делало секс удивительным), но и в странном чувстве безопасности, которое он с ней испытывал. Он никогда не был так спокоен, сколько себя помнил.

Они занимались любовью уже два часа, но он не собирался делать перерыв, пока она не заснёт или пока его член (каким-то чудесным образом) окончательно не сдастся. Впрочем, на это он почти не рассчитывал. Они оба насладились вершиной удовольствия уже по пять раз, и каждый раз он следовал за ней, втягиваемый в пучину наслаждения её пульсирующим лоном. Он чувствовал не просто обычное сокращение мышц вокруг своего члена, а гудение магии, льющейся в него с каждым оргазмом, как будто переполняющее её волшебство перетекало в него.

Гермиона окончательно потеряла голову. В её теле циркулировал некий поток, подавлявший и подчинявший все чувства. Северус скользил в глубине её тела, и она погрузилась в размеренный ритм его толчков, загипнотизированная до состояния блаженного транса. Никогда ещё она не чувствовала себя более открытой и беззащитной. Пятый оргазм пришёл без предупреждения, окончательно разорвав её на части. После него она вновь погрузилась в умиротворённое спокойствие, потерявшись в его пронзительном немигающем взгляде. Возможно, Снейп просматривал её мысли. Слишком уж долго он не моргал. Вот только она совершенно не думала о том, что он мог там увидеть.

Зато она замечала каждую мельчайшую деталь — как его глаза заблестели и просветлели, а усталые тени под ними окончательно исчезли. Напряжение словно испарялось, покидало его тело мерцающими клочьями. Каждый раз, когда один из них отрывался и уплывал, случался короткий спазм. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы погрузились в густые чёрные волосы, когда Гермиона притянула его ближе.

Северус поцеловал её, посылая новые разряды волшебного тока, пробегавшего по их языкам. Он чувствовал, как внутри всё переворачивалось, а душевное тепло, переходившее из центра её груди к нему, убаюкивало и успокаивало. Он купался в её радости, любви… в её свете.

В глубине лона всё сладко напряглось, предвещая начало нового оргазма — постепенного и вялотекущего; разрядка больше не прошивала её тело со скоростью локомотива. Гермиона издала тихий стон, не отрываясь от его губ, и крепче прижалась к нему. «Если он меня отпустит, я развалюсь на миллион осколков, и они никогда не найдут их все!»

Сильная вибрация прошла через налившуюся кровью головку. Ощущения были такими, будто