Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Кэссиди подходит к Даниэлю и присаживается рядом с ним на кровать, пока мужчина откладывает халат Анны в сторону.

— Ты… — Даниэль приобнимает Кэссиди за плечи. — Прости, что я в последнее время уделял тебе мало внимания. И не подпускал к себе все эти два дня… Все мои мысли были заняты лишь спасением Анны и ее родителей. Я… Хотел сосредоточиться… Побыть один …

— Не переживай, братик, я все понимаю, — скромно улыбается Кэссиди и тыльной стороной руки мило гладит Даниэля по щеке.

— Не обижайся, пожалуйста. Я исправлюсь. И наконец-то займусь вопросом о твоем лечении.

— Я пока что держусь, хотя страшно боюсь, что у меня может начаться ломка.

— Обещаю, я завтра же позвоню в клинику. Если мне удастся договориться, то я отвезу тебя туда.

— Я готова . Хотя мне страшно оставлять тебя одного.

— За меня не беспокойся, милая. Ты должна думать о своем лечении. О том, чем ты хочешь заняться после.

— Я не хочу, чтобы ты забывал о себе. Ты не должен превращаться в дедулю, для которого жизнь кончена.

— Ты сказала то, о чем я временами думаю… — Даниэль тихо вздыхает, рассматривая свои руки. — Превратиться в дедулю, для которого жизнь кончена.

— Эй, Дэн… — Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи. — Ну в чем дело? Чего ты такой кислый?

— Ты знаешь ответ.

— Но все же закончилось хорошо ! Радоваться должен, что Анне больше ничего не угрожает!

— А я радуюсь , — переведя взгляд на Кэссиди, спокойно произносит Даниэль. — Правда. Просто я слишком устал для того, чтобы громко выражать свою радость.

— Думаю, тебе просто надо хорошо отдохнуть. Поспать, поесть и почистить перышки…

— Нет, после такого я еще долго не смогу прийти в себя. На это определенно уйдет несколько дней.

— Может быть… Но завтра тебе точно станет легче.

— Не знаю, Кэсс… — устало вздыхает Даниэль. — Не знаю… И боюсь, что воспоминания, которые раньше заставляли улыбаться, а сейчас наводят тоску и уныние, будут преследовать меня еще какое-то время.

— Воспоминания об Анне?

— Да. — Даниэль переводит взгляд на халат Анны, берет его в руки и с грустью во взгляде рассматривает. — Впервые со мной происходит такое, что воспоминания одновременно приносят мне счастье и причиняют сильную боль.

— Э-э-э, а это что? — слегка хмурится Кэссиди, бросив взгляд на шелковый халат в руках Даниэля. — А, халат… Красивый. Это ее?

— Да, ее … — тихо произносит Даниэль. — Я только что нашел его под кроватью. Наверное, Анна забыла или обронила его здесь, когда покинула дом.

— Хочешь сказать, что он типа все время лежал под кроватью, а ты только сейчас это заметил?

— Я и сам удивлен.

— Ну вот тебе еще одна причина, почему иногда нужно убираться у себя в берлоге! Может, эта девчонка оставила здесь еще что-нибудь, а ты даже не в курсе.

— Не знаю… — по-доброму усмехается Даниэль. — Вроде больше ничего нет…

— Ну что, братец, я так понимаю, ты будешь проводить целые дни с этим халатом и страдать, думая об этой девушке?

— Знаешь, Кэсс… — Даниэль бросает взгляд на халат в руках и едва заметно улыбается. — Она была такая красивая в этом халате. Анна часто носила его по утрам, пока приводила себя в порядок и завтракала. И перед сном. А я не переставал любоваться ею и восхищаться так, будто увидел в первый раз.

— Мне кажется, этот цвет ей будет к лицу, — с легкой улыбкой предполагает Кэссиди и проводит рукой по светло-зеленому шелку. — Ух ты… Какой приятный на ощупь…

— А как он сидел на ее тонкой талии! Как этот халат подчеркивал ее длинную шею! Она была бы куколкой с любой прической – хоть с распущенными волосами, хоть с забранными, хоть с небрежным пучком, как у тебя.

— У нее и правда очень хорошая фигура. Я так понимаю, она тщательно следит за ней и во многом ограничивает себя?

— Да, следит. И порой может придерживаться каких-то диет, если ей нужно быстро похудеть. Хотя я всегда критично относился к голоданию и ограничениям как к способу похудеть. Можно запросто испортить здоровье. Нет ничего плохого в том, чтобы есть поменьше, но по мне самый лучший способ похудеть – это спорт. Хотя Анне это не нужно, ведь она и так прекрасна.

— Но сейчас ей стоит набрать килограмм-два.

— Ее врач тоже был этим обеспокоен. Говорил, что если она еще немного похудеет, то у нее может начаться анорексия.

— Ну если эта девчонка реально захочет сбросить вес, то до гордого звания анорексички ей совсем не далеко.

— Думаю, до этого не дойдет. У нее есть родители, которые не позволяет ей погубить себя. Да и друзья помогут Анне постепенно вернуться к нормальной жизни.

— А как же ты? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Неужели ты забудешь про нее?

— Не думаю, что я нужен ей, — тихо вздохнув, склоняет голову Даниэль. — Когда Анна успокоится, она снова начнет считать меня предателем. Она согласилась принять мою помощь только из-за родителей. А без них уже давно бы послала меня куда подальше.

— Нет, братик, ты ошибаешься , — уверенно качает головой Кэссиди. — Анна очень нуждается в тебе и однажды будет готова дать тебе шанс.

— Но она не сделает это. Из-за обиды. Из-за мысли, что я вновь ее предам.

— Но ты же сам сказал, что она поблагодарила тебя и даже поцеловала в щеку. Это подтвердил и Терренс.

— Верно. Однако я не хочу воспринимать этот поцелуй близко к сердцу и строить какие-то иллюзии. — Даниэль пожимает плечами. — Здорово, что она поцеловала меня. Я рад, что Анна оценила мои старания. Но это еще ничего не значит.

— Эх, Дэнни, зря ты так. Думаешь, девчонка позволит себе просто так поцеловать парня или парню – поцеловать ее?