Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я очень даже хорошо учился в школе. А выгнали меня, потому что Изабелла перестала платить за мое обучение после того, как узнала про брак отца и матери и выгнала его из дома. Мне оставалось доучиться всего год.

— В любом случае школьного образования у тебя нет.

— Меня это не парит. Парило только тогда, когда я был бездомным и не мог устроиться на нормальную работу. Хотя если бы меня не упекли за решетку, то я вполне мог бы построить неплохую карьеру курьера.

— Ну да, тебе крупно повезло, — отмечает Питер. — Не будь ты братцем Терренса, тебе пришлось бы туго.

— Всем нам было туго в свое время.

— Да уж, я и сам как пчелка прыгал с одного цветка на другой после смерти отца… — задумчиво отмечает Даниэль. — Нигде не задерживался… Временные подработки или постоянная работа, с которой я всегда увольнялся сам.

— Или тебя увольняли, но ты не хочешь говорить, — скромно хихикает Терренс.

— Ты удивишься, но нет, меня никогда не увольняли. Я всегда уходил сам.

— Да уж, сестренка не могла помочь тебе на работе так, как во время учебы.

— Как мне могла помочь девчонка, которая была не в состоянии запомнить таблицу умножения и писать без ошибок?

— Но сравнивая тебя и Кэссиди, она наверняка училась в тысячу раз лучше, — отвечает Питер. — Девчонки с большой ответственностью относятся к учебе.

— Только не в случае с моей сестрой. Она и училась ужасно, и вела себя безобразно.

— До тебя ей явно было далеко.

— Ну да, в отличие от тебя, нас ботаниками не называли.

— А я никогда не говорил, что был отличником, — невинно улыбается Питер. — Просто мне легко давались почти все предметы, и я никогда не сталкивался с проблемами в учебе. Хотя с математикой я ладил лучше всех.

— Фу, ненавижу математику… — сильно морщится Даниэль. — Кто вообще придумал все эти уравнения, квадратные корни, графики и прочую херню?

— Все это можно понять, если хотя бы чуть-чуть пошевелить мозгами. И тогда мне это нравилось .

— Ты ненормальный , Пит. Что с тобой не так?

— Математику можно понять, но это ужасно скучный предмет, — спокойно отвечает Эдвард. — Ты просто тупо решаешь все эти уравнения, пытаешься извлечь квадратный корень каждого числа, вычислить интеграл и построить график.

— У меня голова кружилась от одного взгляда в учебник.

— Но то ли дело уроки химии! — Эдвард откидывается на спинку стула. — Одни классные эксперименты! Так классно пытаться угадывать, что же будет, если смешать определенные вещества. Наблюдать за реакцией… С громкими визгами убегать в сторону, чтобы что-то не попало тебе на кожу и в глаза…

— Надеюсь, ты не спалил всю школу, когда смешал что-нибудь не то, — по-доброму усмехается Терренс. — Или не подпалил всю свою шикарную шевелюру. Для тебя же это будет трагедия, ибо ты одержим своими волосами!

— Нет, Терренс, не спалил, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Эдвард. — Но советую тебе беречься, потому что я могу подпалить твои волосики. Держись подальше от парня, у которого по химии были самые лучшие оценки в школе.

— О-о-о, парни, боюсь, нам реально придется остерегаться Эдварда, — тараторит Даниэль. — А то он и правда намешает химикатов и превратит нас в лягушек или еще кого-то.

— Спокойно, парень. Я своих не трогаю. — Эдвард хитро улыбается. — Если они сами не напрашиваются на неприятности.

— А я всегда держался подальше, когда проводили опыты, — признается Терренс. — Моя химичка устраивала целые шоу, после которых все сидели с открытыми ртами.

— Правильно! А то с ожогами на твоем прекрасном личике вряд ли бы кто-то захотел приглашать тебя сниматься в кино.

— Вынужден согласиться. Как бы сильно мне ни хотелось заткнуть тебе рот булкой от твоего бургера.

— Кстати, ты вполне мог бы попросить химичку выдать тебе защитный костюм. Чтобы не стоять в сторонке, пока все толкаются, пытаясь рассмотреть то, что она делает.

— Я и так все видел. Но если честно, я… Не то, чтобы боялся химичку… Просто…

— Что, брат, неужели она была единственной, кто не поддавался твоим чарам, и не ставил тебе хорошие оценки? — усмехается Питер.

— Оценки у меня и без того были нормальные. Просто она часто вела себя как-то странно, говорила невпопад и делала странные вещи. Могла половину урока говорить по теме, но потом ее заносило не туда. Бывали случаи, когда она что-то рассказывала и начинала плакать. Возможно, у нее была глубокая депрессия. Она всегда выглядела очень уставшей. Насколько я знаю, у нее был больной ребенок. Много денег и сил уходило на его терапию. А эта женщина еще и сутками вкалывала в школе. Пеклась о каждом ученике и была готова снова и снова разжевывать ту или иную вещь, если кому-то что-то непонятно.

— А мой преподаватель естественных наук был себе на уме, — задумчиво признается Питер. — Как учитель был неплохой, но никого не подпускал близко к себе. Говорят, этот мужик почти ни с кем не общался и никогда не ходил обедать с другими учителями.

— Та же самая ситуация была с одной девчонкой из моей школы, — признается Даниэль. — Она всегда и везде была одна и общалась с другими только по делу. Правда над ней никогда не подшучивали. Наоборот – относились с уважением. Хотя и обижались, что она всех избегала.

— Зато у меня была классная преподавательница английского, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Классная тетка с отменным чувством юмора. Все с удовольствием ходили на ее уроки. Пусть даже и ради только того, чтобы поржать. А лично я обожал уроки английского. Эта женщина знала, как объяснить даже самое сложное.

— Изучение языков – это классно! — бодро восклицает Эдвард. — Была бы у меня возможность, я бы с радостью выучил еще какой-нибудь язык. Или несколько, но понемножку.

— Слабо за китайский взяться? — интересуется