Мой Призрак - Кай Хара

сила этого взгляда почти заставляет меня отступить. В них сияет непреклонная решимость, та, что бывает только у тех, кто по-настоящему, до боли любит. Та, которую ты видишь на лицах тех, кто пережил невыносимую потерю.

Ужасное предчувствие сжимает желудок. И из этого сам собой рождается вопрос: — Ты мстишь за мертвого любовника?

Я даже не заметил, как задержал дыхание, пока она не качает головой и не отвечает: — Нет.

Та одержимость, которую чувствую по отношению к ней, так же не понятна, как и неконтролируема. Я не должен был так беситься при одной только мысли, что она появилась в моей жизни из-за другого мужчины.

И все же расслабляюсь, плечи опускаются с долгим выдохом, когда слышу ответ.

Обхватываю ее затылок, разминая кожу.

— Я все равно буду спрашивать, зачем ты здесь.

Под моими пальцами учащается пульс.

— А я все равно буду говорить, что это не твое дело.

— Ничего, cara, — ухмылка медленно расползается по моему лицу. — Я пробью твои стены.

— На это не хватит всей жизни.

— Ты понятия не имеешь, насколько я терпелив.

Я десять лет вынашивал план мести. Потратить несколько недель на то, чтобы заставить ее доверять мне, будет детской игрой в сравнении с этим.

— Терпелив? — усмехается она. — Не в том, что касается меня.

Моя улыбка становится задумчивой. Я мягко провожу большим пальцем по ее щеке.

— Это правда, — говорю тихо. — Похоже, ты исключение из всех моих правил, cara.

Ее губы чуть приоткрываются, глаза затуманиваются. Я начинаю склоняться к ней, но в следующий момент она выныривает из-под моей руки и, освободившись, разворачивается.

Глотая ком в горле, произносит: — Один раз, и все, Маттео.

— Ты говоришь это, чтобы убедить меня или себя?

— Тебя.

Уголки моих губ приподнимаются.

— Как скажешь.

Валентина направляется к двери, но останавливается, когда снова окликаю ее: — Подожди.

Она оборачивается, настороженно следя за моими движениями, пока я не подхожу ближе и не набрасываю на плечи свой пиджак.

— Надень это.

— Зачем? — спрашивает она, хотя уже просовывает руки в рукава.

Мой взгляд медленно скользит по ее телу.

— Твоя одежда порвана, а по бедрам стекает сперма. Ты буквально ходячая реклама того, что с тобой только что происходило — четыре оргазма подряд с криками.

Валентина закатывает глаза и снова пытается выйти, но я останавливаю ее. Мой взгляд опускается на губы.

— Кто был последним мужчиной, который целовал эти губы?

— Ты.

Из груди вырывается темное, гортанное рычание.

— До меня. Я имею в виду до вчерашнего дня.

Валентина смело встречает мой взгляд. Долго держит его, прежде чем, наконец, отвести глаза.

Громко щелкает замок.

И она уходит.

ГЛАВА 19

Маттео

— В последнее время мы все чаще проводим встречи в VIP-залах, — лениво замечает Энцо.

Мой ответ рассеянный: — Ага.

Энцо следует за моим взглядом, пока я наблюдаю, как Валентина перемещается по залу.

— Интересно, с чем бы это могло быть связано.

— Что? — переспрашиваю я.

Он вздыхает.

— Разве секс с ней не должен был положить конец этой одержимости?

С трудом отрываю взгляд от нее и поворачиваюсь к кузену.

— Зуд оказался глубже, чем я думал.

— Чем ты думал. Некоторые из нас с самого начала не питали иллюзий насчет того, насколько далеко это зайдет.

— Все дело в тайнах, что ее окружают. Чем меньше она говорит, тем сильнее мой интерес. Мне просто нужны ответы, и тогда я успокоюсь.

— Если ты так считаешь…

— Ты мне не веришь?

— Нет.

Улыбаюсь.

— Хочешь поспорить?

— На тему того, сможешь ли ты уйти от нее? Абсолютно, — отвечает Энцо, глядя на меня. — Это та ставка, которую с радостью проиграю. Потому что выиграть, Маттео, никак не могу.

Мой взгляд вновь скользит к Валентине. Она проходит между клиентами, неся поднос, прислоненный к бедру. Заправляет волосы за ухо, наклоняется с вежливой улыбкой к какому-то пожилому мужчине, и именно в этот момент чувствует мой взгляд.

Ее глаза поднимаются, встречают мои. В них прохладное равнодушие. Контакт длится лишь мгновение, прежде чем она отворачивается.

Прошло два дня с той ночи, и все это время она избегает смотреть на меня дольше, чем на долю секунды. Как бы ее глаза ни старались казаться отстраненными, тело рассказывает другую историю. Каждый раз, когда вхожу в зал, вижу, как напрягаются ее плечи и сбивается дыхание. Она далека от того безразличия, которое старается изобразить.

Протягиваю руку.

— Пятьдесят тысяч?

Он пожимает ее.

— Идет.

За нашими спинами раздается сердитый шепот. Я бросаю взгляд через плечо и замечаю двух армян низкого ранга. Отец и брат настаивают на каком-то подобии партнерства, давая этим ублюдкам свободный доступ в Firenze, будто это их территория.

У меня нет ни времени, ни тем более уважения к их организации. Эти выродки вспыльчивы, любят тянуться к оружию при малейшем поводе и получают прибыль в основном от торговли женщинами.

Фамилья может и не оплот праведности, но у нас есть один железный закон — не трогать женщин и детей.

Игнорируя их, снова поворачиваюсь к Энцо.

— Что нового?

Он откидывается в кресле и впивается в меня взглядом.

— Марчезани хочет знать, когда можно устроить встречу между будущими молодоженами.

Это привлекает мое внимание.

— Он хочет, чтобы я встретился с Мариной?

— Да.

— Слишком рано.

— Видимо, Рокко обмолвился, что пора бы уже жениться. И выразил интерес к Марине.

Мои зубы скрипят. Даже не имея ни малейшего понятия о происходящем за кулисами, мой брат все равно умудряется встать на пути.

Позади нас разговор двух мужчин становится громче. Шепот переходит в бурную ссору.

— Чертовы армяне, — бормочет Энцо себе под нос. — Каждый раз, как приходят, устраивают конфликт.

— Марчезани ни за что не отдаст дочь Рокко.

— Может, у него и не будет выбора. Твой брат не из тех, кто спрашивает, верно?

Я рассчитывал на месяцы подготовки, прежде чем сделаю открытый ход против своей семьи. Но если Энцо прав, мне придется вскрыть карты раньше, чем хотелось бы.

— В последний раз, когда мы говорили, Рокко упомянул о новом источнике дохода.

Энцо выругался.

— Какого черта он затеял?

— Не знаю. Но я не доверяю ни одному слову из того дерьма, что он нам подсовывает. Разузнай. Выясни, откуда идут деньги и что за этим стоит.

Напряжение за моей спиной растет, ссора становится настолько громкой, что мешает думать. Я встаю, резко оборачиваюсь, готовый вмешаться и приказать им заткнуться к чертовой матери, как в этот момент замечаю вспышку металла в