Притворись моей - Эмилия Грин

— Ну, скажи что-нибудь, Маш? Я ведь не привык так… Чтобы откровенно… Душой перед кем-то трясти… Не умею ухаживать… Вернее, этого никогда особо не требовалось… — Левицкий крепче стиснул мое колено, — Хочешь, грузовичок гвоздичек подгоню? Я не шучу!

— Да сдались тебе эти гвоздички… — я усмехнулась, качая головой, — Мне нужно время, Паш… Подумать. Все взвесить. Осознать.

— Я буду потихоньку приручать тебя к своим рукам. Идет? — вместо ответа Паша жестко и напористо меня поцеловал, и все сомнения рассыпались в труху, стоило позволить его языку снова хозяйничать у меня во рту.

Слабачка!

— Маш, я буду очень стараться… Ты не отталкивай, мудака. Иначе просто ебнусь, — шептал он между поцелуями, а я лишь отчаянно принимала его грубоватую мужскую ласку, зарываясь пальцами в мягких густых волосах, — Поехали ко мне? Фильмец какой-нибудь посмотрим? Разопьем бутылочку вина? Обещаю, не приставать.

Обещает он. Ну-ну.

Я рассмеялась, припоминая его вчерашние пьяные откровения.

— Паш, я ведь теперь в курсе, на что ты способен подшофе… Я боюсь вот так резко… Не готова еще…

— Знаю, — Левицкий понимающе-тяжело вздохнул, — Все знаю, Маш. Значит, не будем торопиться… Но тискаться же можно? Трогать друг друга? Ласкать? — с такой эротичной хрипотцой, что меня накрыло волной сладкого ужаса.

Тискаться. Трогать друг друга. Ласкать.

От всех этих разговоров так жарко стало, закопошились мурашки везде, где только можно, особенно быстро они стекались к сокровенному треугольнику между ног.

Я замерла в странном ступоре, забывая дышать, вдруг очутившись у Паши на коленях.

— Машенька, — его расфокусированный жадный взгляд в купе с нежными невесомыми поцелуями приближали мое состояние к обморочному, — Я придурок, да? Мудачье? Ну, ответь? — этот его тихий смиренный голос вызывал в моем теле такую неконтролируемую волну дрожи, что становилось страшно.

— Поехали ко мне? Я не обижу… Вижу, как тебе нравится, чувствую… Знаешь, неожиданно, но мне тоже так нравится… Просто целоваться. Эрогенные зоны друг друга изучать. Хочешь, буду весь вечер тебя на руках таскать? Как мою принцессу! — предложил он, похоже, на полном серьезе.

— Паш, не надо меня таскать! — я ошеломленно засмеялась.

— А мне вот хочется! Такая ты аккуратненькая, Маш. Ни черта не весишь! Столько всего хочу с тобой попробовать… Заметь, сейчас трезвый, а эффект тот же! Во всех блядских позах тебя залюбить хочу…

— Ну, Паш…

— Все. Молчу-молчу. Язык мой грязный… — и он снова так медленно чувственно меня поцеловал этим своим грязным языком, что я чуть сознание от удовольствия не потеряла.

— Еще хочу, чтобы ты сама меня…

— Сама? — переспросила я, шумно выдыхая.

— Ага. Проявила инициативу. Просила. Рассказывала, как тебе нравится, — наглый язык снова пробрался в мой рот, и мы одновременно еле слышно застонали, — Девочка, какая же ты сладкая…

Слегка запрокинув голову, я почувствовала его ладони на своей болезненно отяжелевшей груди, вновь издав бесстыжий вибрирующий звук ему в рот, будто срываясь в пропасть… перестав думать, перестав дышать.

Я умирала в его руках, понимая, что не смогу от всего этого отказаться…

— Моей будешь, Маш… — шепнул Левицкий, продолжая жадно меня целовать.

* * *

Вернувшись домой, я еще минут тридцать сидела в коридоре на тумбочке, не в состоянии даже включить свет, находясь будто под гипнозом. Одурманенная.

Мне требовалось время, чтобы прийти в себя — выплыть из этого водоворота головокружительных эмоций.

Потому что Паша так много и сладко меня целовал. И тискал, где ему вздумается… Медленно. Долго. Уголки рта слегка побаливали от его несдержанности! А внизу живота до сих пор сохранялось это волнующее тепло.

Внезапно мое уединение прервал звонок домофона.

— Маш, это я. Забегу на минутку, — услышала я знакомый хриплый голос, на автомате отжимая нужную кнопку.

Вскоре я вновь увидела Пашу.

Он появился на пороге, держа в руках здоровенный букет белых гвоздик — вот смешной — и еще какую-то розовую коробочку, перевязанную атласной лентой.

— У меня просьба. Пообещай, что выполнишь? — произнес он серьезно, буравя меня откровенным взглядом.

— Смотря, что за просьба…

— Опробуй мой подарок. Прямо сейчас. А потом поделишься своим мнением. Только честно, — Паша подмигнул, скрываясь в дверях также неожиданно, как появился.

Что же там такое?

Глава 32

Закрыв за Пашей дверь, я отложила подарок, решив, сперва, принять душ. Потом отвлеклась на накопившиеся дела, а закончив с ними, набрала бабушке.

Она находилась в приподнятом настроении, принимая в гостях Аллу Степановну. Я не стала мешать закадычным подружкам, довольно быстро свернув разговор.

Когда время подошло ко сну, я расположилась на кровати, осознав, что тянуть больше некуда — пора заглянуть внутрь розовой коробки.

Развязав атласные ленты, я сняла крафтовую крышку, обнаружив под ней аккуратно сложенную черную футболку.

Что это?

Несколько секунд я вертела вещицу в руках, как вдруг до меня дошло — в этой футболке Паша был сегодня вечером. Точно! Я сразу уловила тонкий аромат его парфюма, почувствовав, как кончики пальцев начинает покалывать.

На дне коробки лежала записка, написанная рукой моего босса.

Маш, не волнуйся, она чистая. Ну, почти. Надел перед нашим свиданием. Моя просьба — ляг в ней спать. Без трусиков. На голое тело. Как спала со мной в Дубках, а завтра верни ее мне.

Когда мы будем жить вместе, мне бы хотелось, чтобы дома ты ходила в моих футболах…

Паша

Почувствовав внезапную острую нехватку кислорода, я стянула халат, словно под гипнозом натягивая на обнаженное тело его необычный подарок. Выключив свет, нырнула в нем под одеяло.

Проворочавшись несколько минут, я зацепила пальцами края трусиков, сделав все так, как просил Левицкий. Лежала обнаженной в его футболке.

Внезапно телефон замигал на тумбочке, сигнализируя о входящем сообщении.

— В следующий раз я сам тебя укрою…

Тяжело сглотнув, я оставила его сообщение без ответа, пытаясь отделаться от запретных мыслей.

После нашего свидания я до сих пор будто была сама не своя — дышала неприлично часто и глубоко, наслаждаясь еле уловимым мужским запахом Пашиной вещи.

И от этого запаха по телу одна за другой неслись волны убийственно сладкой дрожи…

— Маш, потрогай себя… Погладь, — высветилось на экране.

Еще какое-то время я не решалась даже пошевелиться, бездумно пялясь в темный потолок, в надежде, что болезненная тяжесть внизу живота исчезнет.

Впервые за долгое время я никак не могла совладать со своим телом: оно просто отказывалось подчиняться.

Я до последнего боролась с возбуждением, внезапно отчетливо услышав хриплый низкий приказ в голове.

Маш, потрогай себя… Погладь.

Я опустила руку себе между ног, поморщившись от усиливающейся пульсации. Там было мокро и горячо. Проведя кончиками