Перед закатом - Лора Павлов

— Ты уверена, что хочешь этого, Риз? Это твой последний шанс передумать, потому что как только мы начнем — я уже не смогу остановиться.

— Я не передумаю. Ты собираешься показать мне, чего я лишалась, и научить меня парочке приемов для моего будущего мужа, — подмигнула она.

Блядь.

Только не про Карла. Я не хотел слышать, как она говорит о нем — не в этот момент, не когда она собиралась отдаться мне. Я не мог вынести мысли о том, что он будет получать все то, что сейчас открыл для нее я.

Я наклонился, завис в нескольких сантиметрах от ее губ:

— Ты все время устанавливаешь правила, но у меня теперь есть и свои.

Ее глаза расширились, дыхание стало частым:

— Хорошо. Слушаю.

— Когда мы в этой спальне, или вообще где угодно без одежды — я не хочу слышать ни слова о твоем «будущем муже». Ни одного упоминания о других мужчинах, пока я внутри тебя. И уж точно ты не должна думать о нем.

Она медленно кивнула, явно ошеломленная моим тоном. Но у каждого есть предел. Да, я согласился на эту чокнутую затею, но в глубине души все равно надеялся на другое. И слышать о Карле в такой момент… было невыносимо.

Она выглядела озадаченной, и я решил объясниться, не раскрывая всех карт:

— Когда мы не занимаемся сексом — ты можешь говорить, что хочешь. Можешь строить планы вернуть его, если тебе это надо, а я помогу тебе, как обещал. Но не когда между нами это.

— Это честно. Прости, — ее голос дрожал от желания.

— Не извиняйся, Риз. Просто больше не повторяй, — в моем голосе не было ни капли шутки. Она тут же приподняла бедра, прижимаясь ко мне.

Такая нетерпеливая.

Я наклонился и поцеловал ее жадно, с языком, вторгавшимся в ее сладкий рот, пока я двигался в такт ее телу. Хотелось замедлиться, но мы оба были на грани. Мои пальцы запутались в ее волосах, я откинул ее голову назад, чтобы поцелуи скользнули к ее шее. Провел рукой по груди, сжав сосок сквозь ткань.

Я накрыл губами ее грудь, сосал прямо через кружево, и она застонала, выгибаясь ко мне. Я отстранился, взглянул в ее глаза — в этих зеленых глазах было столько желания и доверия. Черт, я любил эту женщину так, как сам не мог осознать.

Больше, чем друга.

Больше, чем любовницу.

Риз Мёрфи была... всем.

И она станет моей. Полностью.

Моя рука скользнула ей за спину, я легко расстегнул бюстгальтер и отбросил его на пол. Пальцы обвели линию ее груди — черт, мне было мало. Эти идеальные формы, розовые соски — все это было создано для меня. Я провел языком по ее соскам, она задышала чаще, извиваясь подо мной.

А я был так же готов, как и она.

Мои пальцы скользнули ниже, добрались до кружева, которое еще нас разделяло. Я сдвинул его в сторону и зашипел, проведя пальцами по ее влажной щели.

— Черт возьми, — выдохнул я. Я просунул руку под поясок и стянул трусики с нее, целуя ее кожу от бедер до щиколоток, пока не сбросил последнее препятствие.

Я потянулся к тумбочке, достал презерватив и вернулся к кровати. Она поднялась на локти, наблюдая за мной.

— Кажется, он слишком большой.

— Ты справишься.

— Думаешь, я справлюсь? — она прикусила нижнюю губу.

— Мы никуда не торопимся. Я здесь надолго, Риз, — ответил я, но она даже не догадывалась, сколько смысла я вложил в эти слова. Эти несколько недель я собирался посвятить тому, чтобы доказать ей — вместе мы можем быть настоящими.

Не просто друзьями.

Я натянул презерватив на свой напряженный, пульсирующий член и забрался на кровать, зависнув над ней.

— Хорошо, — прошептала она.

— Начнем вот так. Дадим тебе время привыкнуть к моим размерам. А потом ты окажешься сверху. Будешь скакать на мне, как чертов призовой жеребец, — я помнил, как она как-то говорила, что у нее всегда был только «миссионерский» секс. Это все равно что всю жизнь есть только ванильное мороженое.

А я собирался открыть ей тридцать один вкус оргазма.

— Все изменится между нами, когда мы перейдем эту черту? — прошептала она.

Именно таков был мой план.

— Перемены — не всегда плохо. Мы справимся. А вот твое отношение к сексу точно изменится — в этом можешь не сомневаться. И я уже не могу дождаться момента, когда увижу, как ты разваливаешься подо мной, когда я внутри, — прошептал я.

Ее пальцы запутались в моих волосах. Я устроился между ее бедер, и мой член, словно созданный для этого, нашел ее вход. Я целовал ее долго, наши тела двигались в унисон, жадно и отчаянно ища друг друга. Я протянул руку между нами и немного подразнил ее, прежде чем отстраниться и заглянуть ей в глаза. Она едва заметно кивнула — и я продвинулся вперед на пару сантиметров. Она резко вдохнула.

— Все в порядке?

— Да. Еще, пожалуйста.

Вот она, моя девочка.

Я входил медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым моментом. Следил за ее реакцией, убеждался, что ей хорошо. И с каждым движением ее узкая киска сжималась вокруг меня. Я никогда в жизни не чувствовал ничего настолько хорошего… и настолько мучительного. Я уткнулся лбом в ее лоб, сдерживая порыв вогнать себя в неё до самого конца, пока мы не нашли общий ритм.

Ее руки обхватили меня, пальцы сжались на моих ягодицах, толкая меня глубже.

— Ну же. Не сдерживайся ради меня, — прохрипела она, и в ее голосе звучало чистое, необузданное желание.

Это было все, что мне нужно было услышать.

Я оперся на руки и вогнал себя в нее до самого конца — в эту сладость и жар, созданные будто специально для меня.

Замер.

И это было одновременно рай и ад. Ее тело обхватывало меня, как чертовы тиски, и я хотел запомнить этот момент навсегда. Но не двигаться было мучительно. Желание двигаться было таким сильным, что я вцепился пальцами в простыню, пока она привыкала ко мне. Ее дыхание было прерывистым, частым, и я склонился, провёл языком по ее нижней губе.

— Ты такая, блядь, прекрасная на ощупь.

Она улыбнулась, глаза полуприкрыты:

— Ну, давай… покажи, на что способен, волшебник.

Я отстранился, потом снова вошел — медленно, сдержанно.

Снова и снова.

Быстрее.

Жестче.

Она подстраивалась под каждый мой толчок, встречала меня в точном ритме.

Ее спина выгнулась дугой, и я крепко сжал ее