Перед закатом - Лора Павлов

Мои плечи на секунду расслабились, но потом она добавила:

— Мы же оба знаем, чем все это закончится. Так что не переживай. После Рождества ты уедешь в Токио, снова станешь свободным — как тебе и нравится. Мы закончим наши «отношения» перед отъездом, как и договаривались.

— Ага. Такой план, — я прочистил горло. Но, если честно, он мне уже не нравился.

Потому что он оставлял мне совсем мало времени, чтобы доказать ей, что она должна быть со мной.

Что она — моя.

Всегда была.

Всегда будет.

Мы продолжили готовить, поужинали, но разговор был окончен. Мне не нравилось, что у нас было «срок годности», и тем более не нравилось, что она напоминала об этом снова и снова.

Как, черт побери, она все еще может хотеть вернуться к этому уроду, когда между нами было так хорошо?

Теперь я злился по-настоящему.

— Ты сегодня какой-то тихий, — сказала она, поднимаясь из-за стола и убирая посуду.

— Ага. Просто устал. Думаю, пойду спать пораньше.

Мы занимались сексом каждую ночь с того самого первого раза — так что я точно знал, ей не понравится, что я «сдаюсь» сегодня.

Она уставилась на меня, на лице мелькнуло удивление. Приложила тыльную сторону ладони к моему лбу и закатила глаза:

— Температуры нет. Выглядишь вполне нормально.

Я никогда не умел правильно справляться со злостью, поэтому решил просто уйти. Пересплю с этим, и, может, к утру отпустит.

Но сегодня она не получит ни минуты наедине с моим членом.

Я никогда не был тем, кто отказывает в сексе, но сейчас — не собирался ее радовать своим присутствием.

— Ладно. Если что-то понадобится — скажи, — ее зеленые глаза вглядывались в мои.

— Нет. Просто хочу немного пространства сегодня.

Ага. Пусть теперь сама поразмышляет. Я тебе не какой-то «фейковый» бойфренд, которого можно использовать, а потом вернуться к своему доктору Долболому и применить на нем все новообретенные сексуальные приемы. Хрен тебе.

Без меня у нее ничего не получится. Потому что вместе мы были чертовски хороши.

Ее взгляд сузился:

— Пространства, да? Поняла. Бери сколько хочешь, Чуи.

И с этими словами она начала загружать посуду в посудомойку с таким видом, будто каждая тарелка — это предатель. Стучала вилками по раковине, хлопнула дверцей с такой силой, что я вздрогнул, а потом с грохотом направилась за курткой.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — прошипел я.

Она метнула взгляд через плечо:

— Пойду, возьму немного пространства.

Нет, только не это. Не собиралась она переиграть меня в “обиженного и гордого”. У меня две сестры. Я знаю этот трюк наизусть.

Я был злой.

Ей злиться было нельзя.

— Не забудь захлопнуть дверь, когда выйдешь, — рыкнул я и пошел по коридору в свою комнату.

Я принял горячий душ и, выйдя, проверил — дома ли она. Весь дом был темный. Я заглянул в ее комнату — пусто.

Какого хрена?

Я подошел к окну — ее машина все еще на подъездной дорожке.

Что, этот козел за ней заехал?

Она что, пошла жаловаться ему на ссору с фейковым парнем?

Я кипел, сидя на диване, будто какой-то влюбленный идиот.

А, черт. Так и есть.

Я влюбился в свою лучшую подругу.

В свою «фальшивую» девушку.

Она-то боялась, что влюбится в меня… а в итоге я оказался тем, кто рухнул.

Я схватил плед, который мама принесла нам с Риз вчера, и встряхнул его, накрываясь им, пока сидел на диване и дулся. Мама якобы заехала «с подарком», но я ее знал — она просто хотела понять, что происходит между нами. И Дженни тоже что-то подозревала. Они начали задавать слишком много вопросов, и мы с Риз играли роль обиженных — мол, как они вообще осмелились подумать, что между нами нечто большее. Мы солидно так притворялись, будто просто друзья, и ничего не хотим «портить».

Они извинились. А нам обоим было чертовски паршиво за эту ложь.

Но теперь я начал подозревать: а вдруг только я думал, что все это уже не фальшь?

Я почесал руку… и замер.

Красные пятна. По всей коже.

Да чтоб тебя.

Этот вечер определенно становился хуже.

Я посмотрел на часы — уже было после десяти — и решил не звонить маме, чтобы не разбудить. Вместо этого отправил ей сообщение.

Привет. У меня сыпь. Кажется, это из-за нового пледа. Что делать?

Мама

Ох, Финни, прости меня. Посмотри на бирку. Там есть шерсть? Я даже не подумала проверить.

Я опустил взгляд, нашёл бирку — и точно, почти целиком шерсть.

Ага. Это шерсть. И теперь мои руки все в пятнах.

Я отправил ей фото.

Мама

Прими две таблетки Бенадрила прямо сейчас. Прости меня. Я сожгу этот плед к чёртовой матери.

Вот что бывает, когда покупаешь фальшивый подарок, лишь бы подсмотреть за своим ребёнком.

Мама

Очень смешно. И справедливо. Прости. У тебя есть Бенадрил?

Ага. И это к лучшему — он всегда вырубает меня.

Мама

Предупреди Риз, что ты его принял. Он всегда усиливает твои лунатические выходки.

Я бы не стал предупреждать Риз, потому что она тусуется со своим бывшим. Стоило Карлу стать свободным — и она тут же сорвалась с места, будто не могла дождаться.

Понял. Люблю тебя.

Мама

Люблю тебя, солнышко.

Я швырнул плед в прачечную и пошел в ванную, чтобы найти таблетки. Засунул в рот две розовые капсулы и плюхнулся лицом в подушку.

Я надеялся, что сон накроет меня быстро, потому что не мог перестать думать о том, где сейчас Риз и что она делает с ним.

И, черт побери, я ненавидел, что мне так не все равно.

20

Риз

Я вернулась домой ближе к полуночи — просидела пару часов в стойле с Милли, читала с Kindle. Я злилась на Финна, хотя вообще-то не имела на это никакого права. Он отрубился сразу после того, как я сказала, что Карл снова свободен, и это просто вывело меня из себя. Я ведь не сказала, что возвращаюсь к нему. А он выглядел разочарованным. Словно надеялся, что как только Карл расстанется со своей девушкой, я тут же брошу всю эту «фиктивную» историю и побегу обратно.

Насколько жалко это бы выглядело?

Так что он полностью замкнулся. Наверное, испугался признаться, что хочет все закончить. Черт, он, если верить его словам, уже переспал со мной больше раз, чем с любой другой. Он же