Любовь королевы - Шейн Роуз

Мой отец весь день был на взводе, и когда он вздрогнул от звука клаксона автомобиля вдали, я с любопытством посмотрел на него.

— Уже скоро, — пробормотал Марио.

Он говорил о поступлении партии наркотиков. Это была последняя из многих в том месяце, но мы постепенно уходили из этого бизнеса. ФБР слишком пристально следило за нами, чтобы мы могли продолжать, и мы влились в другие сферы деятельности. У нас были хакеры, контролирующие газовые клапаны и систему безопасности ядерных бомб. У нас был доступ к отмыванию денег, сделкам с крупными компаниями, казино, и мы вели полностью легальные дела со Стоунвудами. Не было причин продолжать заниматься наркотиками.

— Да, скоро, — сказал мой отец с язвительностью и двинулся быстрее, чем большинство.

За исключением того, что я мог предвидеть каждую мысль моего отца.

Он обучал меня.

Но я вышел за рамки того, чему он учил. Я жил с ним с рождения. Терпел побои, порку и ожоги от его рук. Меня на несколько дней запирали в шкафу. Я вёл себя так, как он хотел, и изучил его эмоции, чтобы спасти себя.

Когда отец решил, что я стал слишком взрослым, чтобы меня наказывать, он погрузил меня в эту жизнь. Его похвала за то, как я убивал, подталкивала меня убивать ещё лучше. Я избегал его наказаний, нанося свои собственные.

На этом этапе моей жизни я противостоял его жестокости с помощью стратегии и в большинстве случаев перехитрял отца.

Я видел его план до того, как он успел воплотить его в жизнь и нанести удар.

Прежде чем он успел нажать на курок, я нажал на свой.

Отец упал на землю, белки его глаз так ярко блеснули в ночи от удивления.

— Ты стрелял в меня.

— Ты предал семью.

— Я твоя семья, — прошептал отец, сжимая грудь одной рукой и глядя на пистолет в другой. Он посмотрел на меня, а затем снова на оружие, как будто оценивая, сколько времени понадобится, чтобы унести с собой в могилу собственного сына.

Марио бегло выругался по-итальянски у меня за спиной, но весь мир погрузился в тишину, пока я пялился на истекающего кровью отца.

— Что такое семья? — прорычал я. — Ты никогда не был для меня отцом.

— Я создал кого-то ещё более злого, чем я сам. — Отец задохнулся от смеха и посмотрел на кровь на своих руках. — Способного лишить отца жизни. Никогда бы не подумал, что это будешь ты.

— А кто же ещё?

— Я сам навлёк на себя гибель. И всё же задаюсь вопросом, понимаешь ли ты, что теперь ты всегда будешь связан с ними как их чудовище. Ты никогда не будешь ничем большим. Ты никогда не узнаешь большего. Ты сам загнал себя в ловушку.

— Или освободился от тебя.

— Но, мальчик, без меня ты бы уже был мёртв. — Его глаза медленно закрылись.

Я опустился рядом с ним, но Марио положил руку мне на плечо.

— Ты был больше моим сыном, чем его, не так ли? Я благодарен тебе за то, что ты выбрал семью, — пробормотал Марио. Он прикрыл рот кулаком, глядя на своего брата. Он так сильно похлопал меня по плечу, что я пошатнулся от силы удара. — Помни, мы всегда правильный выбор.

* * *

— Иди к Бастиану, — прошептала Кэти и выдернула руку из моей хватки. Она отошла от меня прежде, чем я успел возразить ей.

Стоунвуды и Арманелли уже расселись вокруг большого стола, но Кэти обошла нас кругом, вместо того чтобы сесть на какой-нибудь из свободных стульев. Я сел на стул рядом с Бастианом, не понимая, что, чёрт возьми, делает эта женщина.

Мы все наблюдали за ней, как группа потерявшихся мальчиков. Никто не задавал вопросов о том, зачем она кружит вокруг. Мы ждали, затаив дыхание.

Наконец, после трёх полных кругов, Каталина остановилась посередине стола, подняла маленькую ножку и встала на стул, а затем на стол. Каталина дошла до середины стола и встала. Уперев руки в бока, она посмотрела на всех нас сверху вниз.

— Я в центре внимания и являюсь темой разговора, так что я могу буквально поставить себя туда.

— Господи Иисусе, — проворчал Джекс и дважды постучал по столу, прежде чем продолжить. — Тебе обязательно быть такой нелепой, Кэти?

— Иди на хрен, Джекс. Знаешь, какой сумбур был в голове у Брей, когда она была беременна? Она постоянно звонила мне с самой безумной фигнёй, и я была рядом с ней в каждом случае. Ты думаешь, у меня не будет таких же тревог, если я действительно беременна и решу оставить ребёнка? У меня будут... у меня будут такие же тревоги, и, что ещё хуже, я разберусь с ними, имея дело с кучкой ублюдков, которые ни черта не доверяют тому, что я делаю.

— Я здесь, чтобы сделать всё, что ты захочешь. И я знаю, через что пришлось пройти Брей. Гормоны, беременность, роды. — Джекс содрогнулся, как будто это были ночные кошмары. — Брей справилась с этим с достоинством.

— Именно, — согласилась Кэти и указала на себя. — Ты думаешь, я справлюсь с этим с достоинством?

Джекс так долго оглядывал её с головы до ног, что у меня вырвался рык.

— Не тупи, — бросил Джекс в мою сторону. Затем сказал Кэти: — Я давно тебя знаю, Кэти. Ты не сможешь сделать это с достоинством. Но ты сделаешь это.

— Этого недостаточно.

Я оборвал этот разговор.

— Ты сделаешь это с яростью и местью, Клео. Но, прежде всего, ты сделаешь это с любовью.

— Иван не согласится. — Кэти повернулась к Бастиану, сидевшему во главе стола, и присела перед ним на корточки. — Братва не хочет, чтобы в их роду текла итальянская кровь, Баст. Мы могли бы легко с этим покончить.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он.

— Я хочу привести её в этот мир, под защитой всех вас. Если я не могу защитить её, то не хочу её.

— Защитить её от меня?

Мы все услышали заминку в его голосе, громко и ясно. Бастиан заботился о Каталине, любил её так, что я не думал, что мы когда-нибудь сможем от него избавиться.

— Ты жила в моём доме, Каталина. Я бы боролся за тебя, женился бы на тебе. Ты думаешь, я действительно способен причинить тебе боль?

Взгляды всех присутствующих метались между мной и Бастианом. Я наблюдал, как Кэти присела на край стола и свесила