Любовь королевы - Шейн Роуз

class="p1">Мы все сидели в тишине, как будто Кэти и доктор знали, что мне нужно время, чтобы переварить информацию, осознать, насколько я ему доверяю. Его дипломы висели на стене в кабинете, я видел несколько фотографий его семьи в его доме, а Кейд проверил его биографию.

Кроме того, моё чутье подсказывало мне, что ему можно доверять. Док не потел от страха. Мужчина был пожилым и, возможно, немного нервным из-за того, кто мы такие, но не вскакивал с места при малейшем шуме. В его глазах не было вины.

— Давай, — кивнул в сторону аппарата, который он держал в одной руке, и геля в другой.

Он объяснил, что будет прохладно и что будет только небольшое давление.

Кэти кивнула. Она затаила дыхание, когда датчик впервые коснулся её кожи.

— Можно дышать, Каталина, — прошептал я, а потом задумался, правда ли это. — Верно, док?

— Да, конечно. Дышите спокойно, — ответил он, медленно водя датчиком по её животу. — Иногда, если беременность ещё очень ранняя, сердцебиение на абдоминальном сканировании не удаётся уловить — тогда придётся перейти к трансвагинальному.

— Или, может быть, мы просто не всё продумали, — сказала Каталина ему.

— Конечно, вы всё продумали. Вы делали тесты на беременность, верно? — спросил док.

— Да, но я знаю, бывают ложноположительные результаты. — Она сверкнула на меня глазами. — Он превращает это в нечто большее, чем, возможно, есть на самом деле… Это, скорее всего, просто…

— Ага, интуиция отца, — перебил доктор, не дав ей закончить. — Видите ту звёздочку на экране?

Доктор повернул свой 12-дюймовый экран к нам. Мы увидели маленькую фигурку, похожую на фасоль. В центре его мерцала маленькая звёздочка, сияющая ярче всей окружающей тьмы.

Я погладил Кэти ладонь, а она ахнула и спросила:

— Что это?

— Интуиция отца оказалась верной, — улыбнулся док мне. — Похоже, вы действительно беременны, и эта маленькая звёздочка — сердце, бьющееся довольно сильно. Я сделаю несколько измерений.

Док нажал кнопки, зафиксировав изображение с разных ракурсов. На экране появились линии, измерения, цифры — он чертил, как хирург, точно и спокойно.

Мы позволили ему работать, а сами впитывали новости. Новости о новой жизни, о переменах, о кардинальных изменениях, которые должны были произойти.

Моё сердце, наверное, билось так же быстро, как и эта маленькая звёздочка.

— Она будет сильной, — прошептала Кэти, глядя на наши переплетённые руки. Потом вдруг вскинула глаза на меня, будто только осознала, что сказала это вслух. — Ну, если мы оставим её, конечно.

— Она будет монстром и королевой, Приманка-Кэт, — вырвалось у меня, прежде чем я успел обдумать.

Доктор поднял голову, услышав шум снаружи. Он прищурился, глядя в окно, а я быстро обернулся и увидел, как к его подъездной дорожке медленно подъезжает внедорожник.

— Спрячьтесь за стойкой, сейчас же, — приказал он.

Приказ доктора не остался без внимания. Я привык быстро двигаться, это было необходимо для моей работы, и я знал, что этот внедорожник не наш.

Тиканье часов было медленным, громким, зловещим. Я обхватил Кэти руками и бросился за стойку на другой стороне комнаты, неся её как ребёнка.

Доктор тоже спрятался за стол, как раз в тот момент, когда первая пуля разбила стекло в окне.

От звука разбивающегося стекла Кэти дёрнулась в моих руках, зажав уши. Она не ожидала этого, в отличие от доктора и меня.

Когда пули полетели и ударились о стойку, доктор сказал:

— Я никогда не был уверен, что такой день наступит, но на всякий случай я установил здесь пуленепробиваемую стену. Здесь мы в безопасности.

Я опустил Кэти на пол, и её взгляд вспыхнул, но не от страха, а от ярости.

— У меня нет оружия, — прошипела она. — Я не могу её защитить.

— Мы начеку. Скоро всё закончится, — сказал я ей, но моя рука сама потянулась к пистолету, я был готов выстрелить и уложить хотя бы одного из них. Я хотел голову одного из них.

Всех их.

На чёртовом блюде.

Когда я уже собирался выглянуть, чтобы посмотреть, откуда можно сделать точный выстрел, начался ответный огонь, и пули перестали залетать в нашу комнату.

Мы услышали, как Бастиан кричит ругательства, и Данте ворвался, чтобы увидеть нас, сгрудившихся там.

— Мы их взяли. Подпольная банда. Кэти, уезжай. Сейчас. Её местоположение вот-вот станет достоянием общественности. А значит, все узнают, что она беременна.

Моя рука метнулась к сидящему рядом со мной мужчине, врачу, который должен был оставаться в секрете. Я сдавил ему гортань и задал единственный вопрос, на который он должен был правильно ответить:

— Ты слил координаты?

Кэти тут же схватила меня за запястье.

— У него есть семья, Ром. Там на каминной полке стоят их фотографии. Он только что спас нам жизнь. Это не он. Отпусти его.

Мужчина сидел, выпучив глаза, но не сопротивляясь.

— Я бы не стал. Она беременна. У неё там девятинедельный ребёнок. — Его глаза наполнились слезами, но не от мысли о потере жизни. И я не увидел в его глазах вины.

Я отпустил его.

— Если я узнаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение, я устрою тебе ад, док.

Я встал и поднял Кэти с собой.

Доктор остался сидеть на месте, как будто его сковал страх, и он не мог пошевелиться.

Данте крикнул:

— Мы пришлём компенсацию за ущерб, док. Хорошего дня.

Никто не произнёс ни слова, когда мы вышли из комнаты и направились через гостиную к нашим машинам. Бастиан заметил, как я обнимаю Кэти за шею, и, когда мы сели в наш внедорожник, проводил нас до двери.

— В тебе течёт кровь Арманелли, Каталина?

Она уставилась на него. Потом перевела взгляд на вражеский внедорожник, изрешечённый пулями. Двое мужчин, всё ещё сидящих на своих местах, были изуродованы пулями и совершенно безжизненны. Одна дверь машины была открыта, вероятно, наши люди вытащили оттуда заложника для получения информации.

— Во мне течёт моя кровь, Бастиан, — сказала Каталина. — И больше ничья. А это значит, что я сама решу, что делать с ребёнком.

Бастиан сделал небольшой шаг к ней, на что она ответила своим собственным шагом вперёд. Она не отступила и не съёжилась.

В этот момент Каталина стала матерью. Я увидел это в её глазах, увидел, как изменилось её видение. Её позиция защитника стала теперь более сильной и жестокой.

Бастиан отступил, желая, в конце концов, заполучить Каталину в союзники и позволить ей самой принять решение, а не превращать её в закоренелого врага.

— Ром должен обеспечить тебе какую-то защиту, — вздохнул Бастиан. — Нам нужно, чтобы ты была в безопасности, хотя бы, как наш