Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма - Кристина Р

ладони заставил отвлечься от размышлений. Малахитовая черепашка превратилась в кучку зелёного песка. Кожа саднила от натиска камня, успевшего оставить глубокие вмятины, пока не рассыпался от силы кристальной ведьмы. Пристально глядя на останки кулона, Ирма рассмеялась. Яростно, истерично и надолго. Пока горло не начало саднить, прерывая помешательство кашлем, заставившим согнуться.

Злость, отчаяние и страх, ютившиеся в самых тёмных уголках души, выплёскивались с каждым смешком, с каждым коротким выдохом сквозь агонию. Когда девушка вновь смогла сидеть, внутри неё звенела пустота. Подняв раскрытую ладонь на уровень глаз, она пристально смотрела на камень. Рассыпавшийся в прах, готовый стать чем угодно: песчинками, летящими под действием внешних сил тогда, когда не им удобно, туда, куда они сами не знают, или?..

Вдоль позвоночника пробежал ток, расправляя плечи. В солнечном сплетении завихрилась сила, поднимаясь между рёбрами, устремляясь к кончикам пальцев. Песок зашевелился, завибрировал, перетекая, меняясь, возвращая свою суть, каркас, основу. Меньше чем за минуту вновь став симпатичной маленькой черепахой. Символом реальности происходящего. Торжеством камня над разрушением. Опустив кулон на тёплую кожу, Ирма не почувствовала ни холода, ни тяжести, прижав его к груди. Абсолютное ликующее спокойствие.

Сила, что потянулась к песку, не угасла с концом ворожбы. Она осталась внутри, как броня, покрывшая рёбра, заставлявшая расправить плечи и дышать так жадно и страстно, словно пытаясь впустить в себя весь мир. Годами скованная, гонимая ведьмовская суть без обид, а как старому другу раскрыла объятья, когда он был готов осыпаться на землю безвольной кучкой песка.

Ирма плакала: от облегчения, от счастья, от разрешения себе быть собой, от всего сразу, да просто потому, что могла. Солёные капли катились по гладкой смуглой коже, оставляя влажные дорожки, заглядывая в ямочки на щеках и, огибая её улыбку, падали на водолазку, обрамляя малахитовый кулон.

Она была готова поставить голову на отсечение, что не было в этот момент в мире человека, так остро и тонко ощущавшего всё его совершенство, отдававшегося жизни и готового кричать о том, что этот мир чертовски интересен, в нём очень много дерьма, несправедливости, но как же прекрасно, что он есть. Великие предки, как же это прекрасно! И самое прекрасное в этом мире — в нём есть она. Рождённая ведьма, предавшая свою суть, но заплатившая за это сполна. Сама себе отрубившая крылья, но сумевшая вновь их отрастить. А можно ли быть счастливее, чем в момент, когда понимаешь, что снова можешь летать⁈

Обхватив колени, прижала ноги к себе и, провалившись в кресло, подняла ярко-зелёный взгляд к потолку, шепча:

— Спасибо.

Ирме казалось, что она просидела, обняв себя, целую вечность, прислушиваясь к новым для неё ощущениям. Солёные дорожки на щеках успели высохнуть, неприятно стягивая кожу и вынуждая поднять свой прекрасный зад из кресла и шлёпать в ванну.

Из зеркала на неё посмотрела смутно знакомая девушка. Вроде, родные черты, но что-то неуловимо изменилось. Так бывает с людьми, внезапно полюбившими себя, — приходится заново знакомиться с собственным отражением. Осторожно прикоснувшись к щекам, она обвела контуры кончиками пальцев.

— Понятия не имею, кто ты, но ты мне нравишься.

Подмигнув себе, Ирма прихватила свечу и вернулась в полюбившийся то ли стул, то ли кресло, то ли разрезанный бокал. Треск загорающегося фитилька был нагло прерван телефонным звонком.

— Какую интересную квартиру ты решила обчистить, солнышко.

Это его «солнышко» прозвучало так, что сразу становилось понятно — он зол как пьяный вурдалак, встречающий рассвет на открытой местности.

— И что же в ней такого интересного? — осторожно спросила Ирма.

— Количество колдовских амулетов и защитных заклинаний на квадратный сантиметр, — нараспев сказал брат, словно это была самая шикарная новость за прошедшие пару столетий.

— Ого!

— Вот и ого! А теперь рассказывай и в подробностях. Кто, зачем и почему?

Ирма замялась, посвящать брата в подробности собственного отравления, она очень не хотела. Пауза в разговоре затягивалась. В попытке спасти ситуацию, подсознание неожиданно выдало:

— Влюбилась!

Настала очередь Тария ненадолго замолчать.

— То есть, ты хочешь сказать, что собиралась проникнуть в квартиру, как бы это помягче сказать, мужчины, который имел неосторожность тебе понравится?

— Он мне сильно понравился!

Тарий рассмеялся. Искренне и очень звонко.

— Сестрёнка — ты чудовище! Но я подумаю, что можно сделать.

— Хочешь сказать, ты сможешь обойти эту защиту? А это не опасно?

— Опасно. Сложно. И чертовски интересно. Я наберу, как будут идеи.

Вдруг испугавшись, что дурная голова сейчас опять начнёт неправильно думать и разрушит то спокойствие, что обрела Ирма, девушка решительно направилась в постель. Остановившись у импровизированного шкафа, представлявшего собой гору неразобранных коробок, она достала самую запылённую. Не открывавшуюся не то что в этом доме, а и вообще никогда. Разорвав упаковочную бумагу, Ирма облачила тело в тонкую шёлковую ночнушку, подаренную Вивьен, кажется лет пять назад, уже и не вспомнить по какому поводу.

Это не было намеренным действием под бессмысленным лозунгом «Полюби себя и тебя полюбит мир». Нет. То было искреннее желание.

Сон пришёл очень быстро, укутав Ирму в пелену сладких грёз. Кажется, ей снился волшебный лес и безумный шляпник. Они пили чай и обсуждали странную судьбу девочки Алисы. Примеряя невообразимо огромный головной убор ярко-фиалкового цвета, Ирма проснулась.

13. Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать

— Оливия, здесь ещё одна!

Ирма стояла у подножия лестницы и держала огромную тяжёлую коробку. Каким образом она умудрилась договориться о доставке, но забыть про грузчиков⁈ Хорошо хоть в мебельных магазинах это само собой подразумевалось, потому что она решительно не представляла, как бы они с Оливией поднимали диван на второй этаж.

Стойкости помощницы можно было позавидовать. В принципе, она вполне могла сказать, что всё это не её заботы и таскать на второй этаж книги и прочую ерунду она не нанималась, но это была бы не Оливия. Подхватив коробку с другой стороны, она начала подниматься по лестнице, внимательно следя, чтобы Ирма успевала за её шагом.

Утром девушка, не удосужившись вылезти из кровати, решила заказать себе завтрак. А потом шкаф. И диван. А зачем диван без телевизора? А куда его ставить? И, помнится, она ещё с детства мечтала о проигрывателе для виниловых пластинок. И его тоже надо куда-то ставить. А что на нём слушать? И точно, она ещё хотела заказать шкаф для книг!

Всё это и многое другое сейчас стояло в гостиной второго этажа: многочисленные коробки, свёртки, какие-то неопознанные посылки.

— А что это?