Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Последняя фраза подействовала лучше любого отвара: Чжантай заметно успокоилась и проводила её взглядом. Не Сю, всё так же бесстрастный, встал рядом и остался при ней, что не вызвало у девушки ни малейшего беспокойства — она только продолжила вертеть головой, с любопытством разглядывая всё вокруг.

А тем временем Мин И вернулась в свои покои, надела лёгкую вуаль, закрывшую половину лица, и, взяв поднос с угощениями, направилась в цветочную гостиную.

— Услышав, что почтенный господин Чжао прибыл, — с приветливой улыбкой начала она, входя, — я специально велела приготовить немного угощения — примите как извинение от моего лица.

Она с лёгким поклоном поставила блюдо на низкий столик между Чжао-сыпанем и Мэн Янцю, а затем, удерживая поднос в руках, изящно склонилась в приветственном поклоне.

Манеры — безупречны, улыбка — мягкая, речь — вежливая, почти родственная. Но вуаль прикрывала большую часть её лица, так что Мэн Янцю не мог как следует разглядеть её черты.

Мэн Янцю сам был ещё молод, и как приличному человеку ему не подобало разглядывать наложницу другого мужчины. Услышав её слова, он лишь кивнул и отвёл взгляд, не став всматриваться.

— Госпожа Мин, вы слишком любезны, — с лёгкой неловкостью произнёс Чжао-сыпань. — Уже не в первый раз тревожим вас… надеюсь, вы не держите зла.

— Господин Чжао ведёт служебное дело, — мягко ответила Мин И, усевшись на колени рядом с Цзи Боцзаем. — Разве это можно назвать помехой?

Она подняла на него ясный взгляд.

— Не будете ли вы так любезны… — продолжил Чжао-сыпань, переведя взгляд на Цзи Боцзая, чтобы удостовериться в его спокойствии, и лишь затем задал вопрос: — Вы знакомы с девушкой по имени Жун Синь?

Мин И кивнула, но тут же сморщила носик:

— Да, знаю. Раньше, когда я жила во внутреннем дворе, она часто меня притесняла.

— С чего бы это? — уточнил он.

— А разве тут есть что-то непонятное? — совершенно серьёзно ответила Мин И. — Мы, танцовщицы, продаёмся телом, лицом, движением. А у неё всё это было… хуже. Как же она могла спокойно смотреть, что я выигрываю?

Чжао-сыпань поперхнулся воздухом и кашлянул.

Слова её, надо признать, не были лишены истины — она и вправду была ослепительно красива. Но вот в этой манере говорить, в этом тоне, в самоуверенном изяществе было нечто… неожиданно подходящее Цзи Боцзаю.

Как будто одно зеркало нашло своё отражение.

— То есть между вами с Жун Синь и раньше были недоразумения? — Чжао-сыпань слегка посерьёзнел. — Однако, госпожа Мин… Жун Синь утверждает, что платье цвета мулянь-цин принадлежало вам.

Цвет мулянь-цин — редкий оттенок бирюзы с холодным отливом. Такое платье нечасто можно было увидеть даже на танцовщицах, ведь ткань стоила дорого. Однако у Жун Синь это не вызывало подозрений: она была дочерью богатого торговца, а во дворец попала не от нищеты, а в надежде на выгодное замужество.

А вот у Мин И… откуда бы ей быть такой роскоши?

— Милостивый господин, прошу вас рассудить по справедливости, — Мин И опустила взгляд, голос её стал тише, жалобнее. — Когда я была танцовщицей, у меня не было буквально ничего. Что уж там — откуда бы мне взять платье цвета мулянь-цин? Это уж потом, благодаря защите господина Цзи, я получила угол и крышу над головой. Но он в последнее время не дарил мне ничего подобного. Если не верите — пусть проверят счета между его резиденцией и лавками тканей.

Она говорила с такой простодушной искренностью, что трудно было не поверить.

Хотя Мин И и не знала, как именно поступит Цзи Боцзай, но была уверена: раз уж он решился использовать платье мулянь-цин для дела — то точно не стал бы заказывать его напрямую из лавки. Всё должно быть чисто.

Мэн Янцю тем временем вёл запись показаний. И, записывая её ответы, невольно подумал: Какая же она манерная, вся мягкая, как соловей поёт… Неудивительно, что Цзи Боцзай к ней так привязан.

— В таком случае… — кивнул Чжао-сыпань. — Я начну проверку со стороны тканевых лавок.

Глава 28. Лёгкое волнение сердца

Цзи Боцзай бросил на Мин И внимательный взгляд.

По сравнению с прошлым разом, сегодня она держалась перед Чжао-сыпанем куда увереннее — лгала без тени сомнения, даже умудрялась тонко направлять разговор туда, куда было нужно ей самой.

Цвет мулянь-цин, столь редкий и узнаваемый, он бы ни за что не стал покупать в обычной лавке. Хоть пусть Чжао-сыпань перевернёт все торговые книги, ни следа связи между ним и этим платьем он не найдёт. Но теперь, когда Мин И сама завела разговор о тканевых лавках, да ещё так ловко подвела следствие под эту тему, — Чжао-сыпань ухватился за ниточку и пойдёт по ложному следу. А когда поймёт, что всё в пустую — уже не станет возвращаться.

А без «личного участия» и доверия, действуя только по чину, сыпань не может его допрашивать без специального приказа от да сы. А да сы — тот не станет с ним ссориться до следующего собрания Цинъюнь.

А значит — Чжао-сыпань больше не станет ему досаждать.

Вот уж поистине — девушка, с которой можно выдохнуть.

Когда Чжао и Мэн поднялись и откланялись, Мин И вышла проводить их до вторых ворот, а затем тихо вернулась обратно.

— Иди сюда, — лениво поманил её Цзи Боцзай.

Мин И, моргнув, послушно подошла и, угадывая его настроение, устроилась прямо в его большое кресло тайши-и, мягко прижавшись к нему гибкой талией.

Он наклонился ближе и легонько ущипнул её за носик:

— А если они и впрямь что-то раскопают? Не боишься?

— Тогда это уж, простите, господин, ваша промашка, — с наигранной надменностью фыркнула Мин И, сморщив носик. — Разве может такой неуклюжий человек быть моим избранником?

И тут же, изменив тон, кокетливо добавила:

— А вот мой любимый господин — он умен, как никто, расчётлив до последней черты. Такого промаха он бы никогда не допустил.

Она подняла подбородок, а тёмные волосы, чуть завитые, легли в беспорядке у висков, придавая ей особенно живой, лукавый вид. Глаза её лучились тёплой, солнечной улыбкой.

Цзи Боцзай глядел на неё — и в груди его что-то едва ощутимо дрогнуло.

Он опустил глаза, словно пряча это невольное волнение, и сдержанно улыбнулся уголком губ:

— И ты действительно думаешь, что я всемогущий?

— Для меня вы — небо. А небо может всё, — совершенно серьёзно кивнула она, глаза её светились доверием и обожанием.

Цзи Боцзай редко чувствовал, что на него кто-то по-настоящему полагается. Не потому, что