Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Отдыхай, — сказала она, поднявшись. — Если что нужно — скажи слугам. Они всё достанут.

— Хорошо, — кивнула Чжантай.

Мин И прикрыла за собой дверь, но, не уходя сразу, немного постояла во дворе, всматриваясь в ночное небо. В груди было лёгкое беспокойство. Вроде бы всё идёт гладко… но где-то внутри что-то всё же не давало покоя. И, что хуже всего, она не могла понять, что именно.

Покачав головой, она вернулась в покои Лючжаоцзюня, переоделась в свежую одежду и вышла к воротам, чтобы встретить Цзи Боцзая, возвращающегося домой.

Глава 29. Воспитать привычку

Если хочешь приручить человека — сделай так, чтобы у него возникла привычка.

Желательно, чтобы эта привычка была неожиданной, но при этом чуть-чуть трогала сердце, вызывала тёплое ожидание, — и при этом не утомляла тебя саму.

Мин И выбрала для этого особый способ — каждый вечер ждать его у поворота на улице перед входом в дом.

Резиденция Цзи находилась в самом конце улицы Эрцзю, где редко проходили посторонние. Просторная, но в темноте — почти без освещения. Чтобы добраться до первого фонаря, нужно было пройти шагов сто от ворот.

Она облачилась в лёгкий шёлковый шифон цвета сливы, поверх накинула накидку из тончайшего тумано-серого газа. В руках — изящный стеклянный фонарь цвета мёда, украшенный подвесками из жемчуга.

Мин И выбрала точку, где повозка, сворачивая к дому, сразу выхватывала её профиль в самом выгодном ракурсе. Там она и стояла — молчаливо, спокойно, будто из сна.

Неподалёку за ней наблюдала тётушка Сюнь. Поднялся ночной ветер, и она, нахмурившись, сказала:

— Барышня, вам бы стоило надеть что-то потеплее.

Мин И тихо рассмеялась:

— Всё хорошо, мне не холодно.

А лёгкая, почти невесомая одежда под ночным ветром казалась ещё более призрачной, как видение, ускользающее во сне.

Цзи Боцзай точно не стал бы оглядываться на женщину, стоящую у ворот, если бы она была некрасива. Ему нужна была та, что с первого взгляда — останавливает сердце.

Тонкая вуаль на её плечах подхватывалась ветром, словно невесомая дымка, придавая ей почти неземной вид. А туго застёгнутые пуговицы в виде скрученных цветов на её накидке добавляли образу сдержанной домашней добродетели. Мин И подняла лицо — утончённые черты, залитые мягким оранжевым светом фонаря, казались выточенными из тёплого нефрита.

Всё в ней — от выбора цвета до формы силуэта — попадало точно в сердце Цзи Боцзая.

И вот, когда он возвращался домой на повозке без крыши, едва его взгляд зацепился за её фигуру, выражение его глаз тут же изменилось.

Он выпрямился, не сводя с неё взгляда. А как только повозка поравнялась с ней, он не стал дожидаться полной остановки — просто соскочил вниз и за несколько шагов подошёл прямо к ней:

— Что ты здесь делаешь?

— Сегодня вы велели передать, что вернётесь поздно, — с мягкой улыбкой ответила Мин И. — А я подумала, что в такой час звёзды уже меркнут, улица темна, да и повозка у вас без крыши… Вот я и решила — принесу вам свет.

Мин И легко обвила его руку, словно так и было задумано, и, будто между делом, вложила в его ладонь фонарь. Слова её прозвучали почти игриво:

— Не ожидала, что мне так повезёт — только вышла, и вы уже здесь.

Светлый взгляд, белоснежная улыбка — всё её внимание было обращено только к нему.

Цзи Боцзай впервые оказался немного смущён — под её прямым, тёплым взглядом ему вдруг не хватило слов. Он ответил ровным голосом, но пальцы, сжавшие её руку, предали волнение:

— В другой раз не жди. Снаружи темно и холодно.

— Хорошо, — кротко отозвалась Мин И.

Отозвалась — да не послушалась. На следующую ночь она снова вышла. И на третью. И на четвёртую. И на пятую.

Цзи Боцзай больше не говорил, чтобы она не ждала. Вместо этого, то приносил ей тёплую накидку, то покупал заколки или подвески — по мелочи, но регулярно.

Только вот не все рядом с ним привыкли к такому.

В один из вечеров он, слегка навеселе после вина, пил с Янь Сяо. Уже собирался сесть в повозку, как вдруг остановился, окинул взглядом безмолвную улицу. Подумал. И спросил Янь Сяо:

— У тебя в последнее время не появлялось ничего… интересного?

Янь Сяо взглянул на него с усмешкой, в голосе мелькнул двойной смысл:

— Есть парочка новых девушек из павильона Фэйхуа…

— Мне не люди нужны, — перебил его Цзи Боцзай, отмахнувшись. — Что-нибудь другое есть?

Янь Сяо замер, искренне озадаченный:

— А кроме людей… что может тебя развлечь? Ты же, кроме женщин, ничем особо не интересуешься.

Цзи Боцзай бросил на него презрительный взгляд:

— В твоей голове, кроме женщин, вообще хоть что-то бывает? Я говорил о вещах. О предметах. Ремесло, механика, на худой конец — украшения под необычную руку.

Словно речь идёт о подарке, — подумал Янь Сяо, прислушиваясь к его тону. Всё это звучало именно так.

Он нахмурился:

— Ты раньше, когда выходил развлечься, и не вспоминал о ком-то там, кому надо бы что-то «прихватить». И уж тем более не вел себя так странно: я вот заметил — даже от девиц за вином за столом ты теперь отворачиваешься. Неужели Шу Чжунлинь оказался прав? Ты решил остепениться?

Цзи Боцзай усмехнулся и фыркнул:

— Чепуха.

Он просто… всякий раз, когда встречал её сияющий взгляд, полные ожидания глаза — чувствовал себя немного неловко. И хотел как-то прикрыть это чувство, отблагодарить хоть чем-то. Вот и всё. Так, по мелочи — вещица в руки.

И ведь что ни принесёт — дорогую ли вещицу, пустячок ли какой — Мин И всегда радовалась искренне, как ребёнок. Глаза у неё начинали сиять, она тут же бережно принимала подарок, а потом мягко цеплялась за его руку… и от этого в груди становилось тепло.

Так что — подумаешь, безделушка. Её реакция стоила куда больше.

— Ладно, хватит пустословить, — он постучал по перекладине повозки. — У тебя есть что-нибудь или нет?

Янь Сяо развёл руками:

— У меня, кроме трав и снадобий, ничего нет. Попробуй по лавкам пройтись.

Но к этому часу на улице все лавки уже были закрыты.

Цзи Боцзай нахмурился, всё же велел кучеру объехать ближайшие кварталы. Они кружили почти полчаса — и в итоге так ничего и не нашли.

Не найдя иного выхода, ему пришлось вернуться домой с пустыми