Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— А-а-а! Боцзай! Это же я!.. — дрожащим голосом пробормотал он, цепляясь за край стены.

Вернувшись к реальности, Цзи Боцзай выглядел абсолютно безмятежным, будто ничего и не произошло:

— Зачем ты так высоко полез?

— Благодаря тебе, конечно… — простонал Шу Чжунлинь, спустившись на землю и продолжая отряхиваться с выражением страха на лице. — Слушай, ты в порядке?

— В полном, — небрежно ответил Цзи Боцзай.

В полном? Да если бы был — не шарахал бы боевыми техниками по плечу старого друга. Шу Чжунлинь хотел было задать ещё один вопрос, но передумал — уж слишком опасно было заглядывать в глаза разгневанному зверю.

— Э-э, так… мы всё же пойдём сегодня вечером в Хуа Мань Лоу? — осторожно напомнил он.

— Конечно, — Цзи Боцзай хмыкнул. — Хоть с ночёвкой.

— С ночёвкой?! — Шу Чжунлинь опешил. — Но ты же в последнее время всегда рано уходил, возвращался к барышне Мин…

Цзи Боцзай насмешливо усмехнулся:

— А кто тебе это сказал?

— Янь Сяо, — искренне ответил Шу Чжунлинь. — Он говорил, будто ты прям души в ней не чаешь — каждый день домой пораньше, то безделушку ей прикупишь, то без повода подарки суёшь. Не ты ли это, брат, кто раньше на женщин и взгляда не бросал дважды?

— Он всё выдумал, — фыркнул Цзи Боцзай.

— А? — изумился Шу Чжунлинь, окончательно потеряв ориентиры: Кто же тогда вчера в проливной дождь юань полем накрыл одну единственную фигурку с фонарём у дороги?..

— Я возвращаюсь пораньше домой вовсе не из-за Мин И, — безмятежно сказал Цзи Боцзай, — а что приношу какие-то безделушки — так это вовсе не ей, а…. для другой. Мин И в моём доме уже полмесяца. Привык. Надоела.

Шу Чжунлинь на миг остолбенел, даже шаг его замедлился. Он смотрел на удаляющуюся спину Цзи Боцзая и почему-то внезапно почувствовал… одиночество. Холодное и непроглядное, как тень, что за ним тянулась.

Почему же рядом с ним никто не задерживается?

Но, поразмыслив, Шу Чжунлинь всё же пожал плечами. Цзи Боцзай — человек не из простых: блестящее будущее, неограниченная власть, врождённый дар к силе юань. Небеса всегда справедливы — даруя что-то великое, они забирают что-то важное взамен.

Барышня Мин, конечно, красива, очаровательна — да, это правда. Но в конце концов, она лишь одна из женщин.

Он догнал друга, и они снова пошли рядом — болтая, смеясь, будто всё по-прежнему, будто в груди у одного из них не засела колючка.

А Не Сю, получив распоряжение, молча покинул повозку Цзи Боцзая и один отправился обратно в резиденцию.

Он испытывал лёгкое чувство вины — ведь, по сути, это случилось из-за него. В тот день, когда тётушка Сюнь раздавала награды, все были в приподнятом настроении, и он, не находясь на дежурстве, позволил себе выпить лишнего. Кто ж мог подумать, что по пьяной небрежности проглядит гостью из бокового двора — Чжантай?

Однако он всё ещё не мог до конца понять, что же произошло. В гостевом дворе оставались и служанки, и пожилые тётушки, а сам он неоднократно навещал их и приносил угощения. При таком внимании со стороны окружающих Чжантай не должна была потерять голову и, словно обезумев, пойти и обвинить отца ребёнка человека, которого она до этого боготворила. Эта внезапная и безрассудная жалоба — почему она поступила так?

В этот момент его лошадь круто свернула за угол, и Не Сю заметил, что на улице Эрцзю множество людей бегут с вёдрами, носятся туда-сюда, крича и снуя, будто что-то срочное.

Он нахмурился, резко осадил лошадь и окликнул одного из прохожих:

— Вперёд что случилось?

Тот, вытирая пот со лба, в спешке ответил:

— Пожар! Большой пожар, уже два часа как полыхает! Только сейчас начали сбивать пламя. Братец, если свободен, помоги — рук не хватает!

Не Сю похолодел. Направление… было пугающе знакомым.

Не Сю нахмурился. В этом городе всегда строго следили за огнём — особенно вблизи официальных резиденций, где даже в полдень нельзя было просто так зажечь свечу. Так с чего вдруг среди бела дня вспыхнул пожар? И главное — как его могли не потушить два часа подряд, да ещё у чиновничьей усадьбы?

Он пришпорил коня, двинулся в сторону клубящегося чёрного дыма — хотел посмотреть, чьё же это горе. Но стоило ему разглядеть вывеску у ворот — и сердце его ухнуло:

Поместье Цзи.

Поместье Цзи!

Холодный пот выступил на лбу. Он словно очнулся от забытья, тут же спрыгнул с лошади и бросился вбок — через служебный вход в дом.

Внутри был хаос. Дым валил клубами, по двору сновали служанки и пожилые тётушки с вёдрами, кто-то кричал, кто-то кашлял, кто-то упал и снова поднялся. Даже тётушка Сюнь была в саже с головы до ног, лица не разглядеть — и всё равно, увидев его, сразу схватила за руку:

— Живо к господину! Пусть вызывает ведомство по тушению пожаров Пинхуо-сы из внутреннего двора! Огонь слишком силён, водой не потушить! Ещё немного — и всё сгорит дотла!

Не Сю кивнул, отдал приказ гонцу бежать к Цзи Боцзаю, и только тогда спросил, сбивчиво:

— А… как вообще загорелось?

Старуха развела руками, лицо у неё было растерянное:

— Кто ж знает?! Всё было спокойно, обед подали… И тут люди из судебного управления пришли, говорят — хотят допросить Мин И. Она, чтобы не дать повода для кривотолков, повела всех слуг в передний двор. А в этот момент — в заднем крыле, где склад, вдруг вспыхнуло пламя.

Тётушка Сюнь, рассказывая, чуть не прослезилась:

— В том хранилище сколько добра было! Всё до последнего сгорело, ни щепки не уцелело!

Не Сю внутренне вздрогнул, брови сдвинулись. Он невольно повернул голову и посмотрел на фигуру, стоявшую у края двора.

Она была в лёгкой юбке Таохуа-лунъу-фэнвэй — цвет персика в тумане, подол, как хвост жар-птицы. В руке у неё был веер туаньшань, с вышитым узором «рассыпающихся цветов и скипетра жезла жуйи». Стояла на самом краю толпы, будто бы чужая среди своих, подняв лицо к клубящемуся над крышами чёрному дыму.

Отражение дыма глубоко запало в её зрачки — чёрная глубина, в которой не было видно дна.

Будто почувствовав чей-то взгляд, она обернулась. Взгляд её был лёгким, почти рассеянным, но всё же поймал его. А потом — раз, и на лице появилась невыразимая скорбь. Она поманила его пальцем:

— Не Сю, иди сюда. Познакомься с