Дети Нави. Банная невеста - Кристина Юрьевна Юраш

– А-а-а-а!!! – заорали они хором, глядя на меня.

– Простите, – заметила я, понимая, что и эта банька не моя!

Седые мужики орали, как мужской хор, а я снова нырнула в темный угол.

Она была точно такой же, как та, в которой я только что была, но внутри я увидела нечто ужасное. На полу лежал женский труп, а над ним сидел пузатый лысый банник. Он улыбнулся мне приветливо и радостно, помахав окровавленной рукой.

– А! – воскликнул он, словно старый друг, которого я давно не видела. – Доброго здоровья!

– И вам, – ответила я, стараясь не показывать своего страха. За дверью кто-то начал стучаться и нетерпеливо спрашивать:

– Груня, ты там скоро?

Банник бросил взгляд на дверь и ответил женским голосом:

– Иду я, иду! Собираюсь уже!

Я тут же нырнула в угол, надеясь, что меня не заметят. Но тут я услышала женский голос, который кричал:

– Тужьси-и-и! Тужьси-и-и! – услышала я женский голос.

– Ы-ы-ы-ы-х! – выдал еще один охрипший от крика, женский.

– Нет, как перед мужиком ноги раздвигать, так это мы запросто! А как тужиться, то никак! Во! Пошел!– слышался голос первой. Я увидела на полоке бабу в мокрой рубахе, которая мучительно рожала. На полу валялась еще одна. Явно в отключке. С видом гинеколога Мариванны между белых колен стояла еще одна обдериха. Она бросила на меня недовольный взгляд: “Че? Не видишь? Мы тут рожаем!”

Я снова нырнула в темноту, чувствуя, как мурашки пробежали по моей спине.

– Ну что, как вам невестушка! – слышала я голоса.

– Что-то худовата! Не дородна! Надо, чтобы села и орех раздавила! – сказала одна из женщин, осматривая стройную девку.

– И волосы не еёйные! – заметила другая. – Тут не коса, тут три волоса! А понадевают сарафанов! Прямо думаешь, что красавица. А как снимешь… тьфу!

– Зато приданое хорошее даем! – возразила третья.

– Да нормальная девка! – не выдержала я, видя, как невеста начала реветь.

Все обернулись на меня, а я поняла, что в этой бане мне делать нечего. Это были какие-то смотрины, и я явно попала не туда.

Я снова представила свою баню и вошла в темноту. Там меня встретила обгоревшая обдериха с сиплым голосом.

– Опять ты? – сипло спросила обгоревшая обдериха.

– Я, – созналась я.

«Я – инвалид, ножка болит, солнце скроется, муравейник закроется!» – пронеслось жалобное в голове.

– – А вы не могли бы проводить меня в мою баню, – посмотрела я на эту жуткую жуть.

– Ты че? Свою баню не помнишь? – сипло спросила обдериха. А я увидела, как она пробирается ко мне, и тут же вспомнила: «Пусти меня, банница, пусти, матушка, зла не причини!»

– Тьфу! Успела! – обиделась обдериха, а я выдохнула.

Я нырнула в темноту, понимая, что время идет, а я что-то застряла.

– Да иду я, Митенька, иду! – послышался женский голос, а я увидела, как лысый банник что-то на каменку натягивает.

– О, и снова доброго здоровьичка, – заметил лысый банник. – Ты заглядывай в гости.

– Обязательно, – соврала я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Ма-ма! Пора валить!

Казалось, все смешалось перед глазами. Сколько же этих банек-то?

– С годовщиной вас! – услышала я чертячьи голоса в следующей бане. Набилось их тут – мама не горюй. – С трехсотлетием свадьбы! А сколько душ мы вместе съели, и годы вихрем пролетели…

За столом сидела бледная девушка с равнодушным взглядом остекленелых глаз. На ее шее был след от веревки. А ее обнимал мохнатый и рогатый муж.

Ко мне уже бежали наливать, но я вежливо отказалась и нырнула в темноту. И тут я оказалась в баньке, где никто никого нет.

– Мама, это ты? – послышались голоса, а я выдохнула. Всё. Я дома!

– Как там Лизар? – с ходу спросила я, видя, как из-под полока поленца вылезли.

Помирает. Батюшку позвали. Никто в дом войти не может. Все бояться. Скоро дыру в крыше рубить будут, – вздохнула Ася.

Глава 52

– Батюшки, – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я вылетела из бани, словно за мной гнались все черти преисподней. Время было на вес золота, и я понимала, что если не поспешу, то могу проиграть эту битву колдунов.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Я бежала по деревне, заглядывая в окна домов. Где же этот проклятый дом? Где эта девушка, которая стала причиной всех моих бед?

Я заглядывала в каждое окно, двигаясь от дома к дому. Дома были пустыми. Народ собрался возле дома Лизара.

– Пошла вон! – гаркнул на меня чей-то домовой, зашипев, как кот.

На том конце деревни творилось нечто невообразимое. Вся деревня собралась, но близко к дому не подходила. Из дома доносились жуткие звуки.

– Ну всё, помирает, – заметила старуха, утирая пот кончиком платка. – Вон как черти мучают. Помереть спокойно не дают. А всё потому, что колдовством занимался.

Бабки ахали, девки вздыхали, а отец Никифор стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с мрачным видом. Я подошла к нему и тихо спросила:

– Что здесь происходит?

Он посмотрел на меня и вздохнул:

– Черти мучают Лизара. Он колдовством занимался, и теперь они требуют свою плату.

Потом отец Никифор помолчал и добавил:

– Хороший был человек, но отпевать не буду!

Мужики спорили, кто полезет на крышу рубить дыру, а я стала искать глазами ту самую семейку, с которой всё и началось. «Ну надо же! Девку-дуру пожалел!» – ворчала я. «Жалостливый! Себя, значит, не пожалел, меня не пожалел, а девку пожалел!»

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но времени на раздумья не было. Я огляделась и заметила ту самую семейку, с которой всё и началось. Девица стояла вместе с родителями отдельно.

Лицо ее было прикрыто платком наполовину, так что виден был один глаз. Ее родители стояли чуть поодаль.

Я подлетела к ней, видя, как глаз девки в ужасе округлился. Из избы раздавались такие жуткие звуки, что я пыталась лихорадочно сообразить, как