Роман в её душе - Нина Харт

сделала. Рома, как и обещал, никак не пытался связаться со мной лично, за что я ему безмерно благодарна. Может, поэтому я и решила не отказываться во второй раз от столь ценного подарка и теперь с радостью рассекаю дороги своего города и области на новеньком электрокаре.

Правда, есть один минус — моя забитая вечными делами голова не всегда помнит о том, что этого зверя нужно кормить по-особенному, и обычно, когда я вспоминаю об этом, заряда едва хватает на дорогу до заправки. Но даже эти моменты меня не могут огорчать, ведь когда я мчусь, рассекая воздух, по трассе в сторону моря, слушая на всю громкость свои любимые песни и яростно подпевая, зная каждое слово, с радостью могу сказать, что кайфую от каждого мгновения, проведённого в этой малышке.

— Буду через минут пятнадцать, через десять можешь доставать шампанское.

— Жду.

*Здесь автор имеет в виду iPhone (айфон) — смартфон, разработанный компанией Apple Inc.

Глава 43. Ошибки прошлого

Предновогодняя суета — это не просто беготня, это особое, вибрирующее состояние мира, которое начинается исподволь и нарастает с каждым днём, как снежный ком. Воздух становится густым и сладким от запаха мандаринов и хвои, а в нём будто плавают невидимые искорки надежды.

Той самой, что вдохновляет и заставляет верить.

Сегодня в нашем городе идёт снег. Большие хлопья хаотично кружатся, медленно оседая на зелёную траву. Да, вот такой парадокс, или, скорее, особенность природы нашего региона — увидеть снег на траве.

Город преображается. Улицы, ещё недавно серые и унылые, теперь залиты морем огней. Гирлянды, словно жар-птицы, расселись на ветвях голых деревьев, перекинулись разноцветными шлейфами между фонарными столбами. Витрины магазинов сияют, как самоцветные ларцы, заманивая прохожих сверкающими шарами, блёстками и наряженными манекенами. Повсюду слышится лёгкий, торопливый перезвон — это бренчат колокольчики на дверях сувенирных лавок и позванивают монеты в руках уличных музыкантов, играющих «Jingle Bells».

На набережной в толпе царит особая, суетливая радость. Люди не просто идут, они порхают от прилавка к прилавку, с сияющими глазами и огромными пакетами, набитыми свёртками. В их движениях нет усталости, есть азарт охотников за чудесами. Они подолгу стоят у ёлочных базаров, вдыхая пьянящий, смолистый аромат и выбирая ту самую, единственную пушистую красавицу, которая будет весь вечер осыпать иголками пол, но подарит ни с чем не сравнимый восторг.

Уставшая и вымотанная за последние дни, я решаю выйти из магазинчика и немного подышать этим предпраздничным воздухом. Заказов на Новый год у нас обычно очень много. С Лизой мы работаем в четыре руки и практически без выходных, стараясь никому не отказывать и всем угодить. Сегодня в лавке было очень людно и шумно, и даже сейчас, когда уже почти восемь, несколько запоздалых посетителей всё ещё дожидаются у прилавка, чтобы забрать свои красиво и по-праздничному упакованные покупки.

Я вдыхаю пряный аромат глинтвейна из соседней лавки и медленно выдыхаю пар изо рта. Присаживаюсь на деревянную скамейку, укутываясь потеплее в своё пальто, и наблюдаю за тем, как люди спешат куда-то с полными сумками и пакетами. Наверное, их ждут дома, готовят вкусный ужин и украшают красавицу елку. Всё так, как и должно быть у нормальных людей.

— Марта, — грубый мужской голос отвлекает меня, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с мужчиной, которого не видела уже несколько месяцев. — Можно? — Матвей указывает на место рядом со мной, явно желая присесть.

— Что ты здесь делаешь? — растерянно хлопаю ресницами и быстро осматриваюсь по сторонам. Здесь довольно многолюдно, и меня успокаивает тот факт, что мы не одни.

— Ты не отвечаешь на звонки, а сообщения мои почему-то не доставляются, — он виновато пожимает плечами и, не дождавшись моего ответа, всё же присаживается рядом со мной на припорошенную деревянную поверхность. Его тело напряжено, Матвей смотрит прямо перед собой, будто стыдясь взглянуть мне в глаза.

Чуть сгорбившись, мой бывший муж тяжело выдыхает. Глупое чувство жалости мгновенно зарождается во мне, как в человеке мнительном и, наверное, слишком добром, но я вдруг резко вспоминаю, как он держал меня за горло, яростно прижимая к стене в его офисе, и я, немного встряхнув головой, отвечаю ему грубо и обрывисто:

— Я поменяла номер телефона.

— Ты меня игнорируешь? Не желаешь больше видеть и слышать? — он наконец решается посмотреть на меня, и я вижу, как по его щеке катится одинокая слеза.

Что за на хрен? Это что-то из той серии про психологическое давление, где тебе сначала преднамеренно причиняют вред, а потом делают вид, что ничего страшного не случилось? Я слышала много подобных историй, но никогда не думала, что сама когда-либо попаду в такую. Вскидываю брови и качаю головой.

— Обижаюсь? — гм, это, наверное, не то слово, я просто… Ты напал на меня! Ты насильно меня удерживал! Ты наговорил столько гадостей, Матвей…

— Нет, нет, Марта, всё было совсем не так. Бл*ть, я… — он быстро дышит и закрывает лицо ладонями. — В тот день, когда ты пришла ко мне и сказала, что хочешь развода, я был сам не свой! Для меня это было неожиданно! — смахивая надоедливые снежинки с лица одной рукой, мужчина явно раздражается. Забавно, когда я так люблю снег в любом его проявлении — он его ненавидит.

— Неожиданно что? То, что я тебя не люблю? То, что мы с тобой не можем быть вместе? То, что между нами никогда ничего не было и быть не могло?

— Но я думал… — я не даю ему договорить, протягивая ладонь вперёд.

— Этот брак с самого начала был ошибкой. Я не должна была… Слушать тебя, о, Боже, я только недавно поняла, какой это был бред, и сколько ошибок я тогда натворила!

— Всё было хорошо, пока не появился он!

— Знаешь, Рома действительно появился вовремя.

Несмотря на холод на улице, мне становится жарко, душно, будто воздух вокруг сгущается и тяжелеет. Не кровь, а какой-то расплавленный металл, начинает течь по моим венам. Мы сидим вдвоём на скамье, а между нами, кажется, непреодолимое расстояние, и вряд ли мы уже когда-нибудь сможем прийти друг к другу навстречу.

Я была уверена, что после нашей последней встречи Матвей больше не захочет меня видеть и уж тем более со мной разговаривать, но теперь понимаю, насколько ошибалась. Его непонимание и не желание осознать то, что его поступки были действительно недопустимы и ужасны по отношению ко мне, подтверждает это.

— Прости меня, Марта, прости… Если бы ты знала, сколько раз я проклинал себя