Роман в её душе - Нина Харт

— Ты не понимаешь, Матвей! Даже если бы я не встретила Рому, мы всё равно не смогли бы быть вместе. Я не люблю тебя…

— Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — он пытается подвинуться ближе, в то время как моё тело напрягается каждой клеточкой, и я вытягиваюсь словно струна. Он не может этого не заметить. Его и без того хмурое лицо омрачается, а брови сливаются в единую полосу, образуя глубокую морщину на лбу.

— Ты боишься меня?

Сглатываю и слышу лишь собственное сердце, которое колотится сейчас где-то в горле. Слегка отодвигаюсь, избегая его прикосновений, и отворачиваюсь.

— Я думаю, тебе пора, Матвей.

— Ты ведь всё равно не сможешь быть с ним, — он слегка усмехается и мотает головой, выдвигая нижнюю челюсть.

— Я знаю, — подтверждаю без всякой злости и горечи. Я давно с эти м смирилась, и если Матвей сейчас хочет как-то меня задеть своими словами, то чёрта с два у него получится!

— Он не бросит свою жену, — продолжая гнуть свою линию, Матвей сжимает ладони в кулаки и слегка подаётся вперёд. Инстинктивно я группируюсь и вскакиваю с лавки, делая шаг назад на безопасное расстояние.

— Что ты? О, нет, Марта, — он почти стонет и бросается ко мне, обнимая за плечи. — Я больше никогда… Никогда тебе не причиню вреда! Ты не должна меня бояться, пожалуйста…

— Угу, — пытаюсь от него отдалиться, но он держит настолько крепко, что на меня снова накатывает паника.

— Марта? Марта? Что происходит? — откуда-то вовремя появившаяся Лиза отталкивает меня от Матвея и уводит в сторону. — Марта, у тебя всё в порядке? — она прижимает меня к себе, и я только сейчас, кажется, начинаю дышать.

— Уходи, пожалуйста, Матвей, и больше не приходи, — поворачиваюсь к мужчине и набираюсь смелости посмотреть в его бушующие от негодования глаза.

— Ты ещё придёшь ко мне, — улыбка расплывается на его лице — безумная, словно передо мной не тот милый парень Матвей, которого я знала много лет, а маниакально больной человек. — Вот увидишь, — он тычет в меня указательным пальцем. — Помяни моё слово, Марта. И я приму тебя. Приму.

Мужская фигура разворачивается и уходит прочь, оставляя после себя горькое послевкусие в воздухе.

— Божечки, что это было? Что с ним?

— Это был Матвей.

— Он больной?

— Я уже не уверена, что здоров, — внезапная дрожь по телу проносится словно ток. Меня начинает колотить, но не от холода.

— Марта, Боже, пойдём внутрь, я приготовлю тебе чай, ты вся дрожишь!

Лиза уводит меня в мастерскую, поит горячим чаем, успокаивает и крепко обнимает, пока я слёзно рассказываю ей всё, не скрывая, кто такой Матвей, и что нас с ним связывает. Подруга в ужасе выслушивает и, конечно же, ругает за то, что сразу не сообщила никому и скрывала всё от близких.

— Если он ещё раз появится, нужно обязательно сообщить в полицию!

— О, я надеюсь, он больше не появится, — мы закрываем лавку и быстро наводим порядок на полках и за прилавком.

— Ошибаешься, Марта, такие мужчины не меняются и не прощают женщине того, что выбор пал не в его пользу, — Лиза расставляет вазы по своим местам и смотрит на меня с негодованием. — Я видела его взгляд, и эти его последние слова… Брр, — её перетряхивает, и она растирает свои плечи. — Не хотела бы я себе такого поклонника.

— Всё будет хорошо, — стараюсь говорить твёрдо и чётко, но судя по неуверенному взгляду Лизы, понимаю, что у меня это не совсем получается.

— Да, Марта. Я надеюсь… Что так оно и будет.

Глава 44. В ночь под Новый год

Говорят, Новый год — это время чудес. И я бы, наверное, очень хотела верить в это, но так случилось, что за свои двадцать шесть лет в моей жизни чуда так и не произошло. И нет, я не жалуюсь. Просто вот так сложилось.

В моей квартире царит творческий хаос. Живой ёлки у меня, естественно, нет, но вот маленькая искусственная вполне хорошо смотрится в гостиной. Несколько красных шаров и яркая гирлянда — этого вполне достаточно для создания атмосферы праздника.

Новогодняя пижама, бокал шампанского и огромная тарелка с фруктами и сыром, бесконечные старые добрые фильмы типа «Иронии судьбы», от которых невозможно оторваться, и снег… огромные хлопья снега за окном…

Делаю глоток игристого напитка, прикрывая глаза от наслаждения, и следом сразу же кусаю сочный виноград с сыром. Вдыхаю запах мандаринов и откидываюсь головой на диван.

Сегодня та самая ночь, когда загадывают самое сокровенное, когда мечтают, когда верят… В детстве на каждый Новый год я загадывала одно и то же желание — вернуть свою маму. А потом детство закончилось, и мои желания приобрели совсем другой оттенок. Они стали более… земными, что ли? Более простыми. Банальными до такой степени, что я и не вспомню, что загадывала в прошлом году. Я заранее загадывала то, в чём была уверена, убеждена, чтобы наверняка… чтобы не разочаровываться… снова.

Видео вызов на телефоне отвлекает, и я, устроившись по удобнее на диване, облокачиваюсь на предплечье и принимаю звонок.

— Уу-уу, Марта! С Новым годом, детка!!! — подруга перекрикивает звуки моего телевизора, а громко играющая музыка в её номере врывается в моё пространство, заставляя широко улыбаться. София, пританцовывая, тянется своим фужером и стукается об экран, посылая мне воздушный поцелуй. Её и без того короткое чёрное платьице задирается и оголяет ягодицы.

Прыскаю со смехом, явно представляя, как им с Ником должно быть сейчас весело там вдвоём.

— С новым счастьем, детка! — отражаю ей бокалом и допиваю своё шампанское. — Где твой муж? Хочу его тоже поздравить,

— Оо-о, — Софа вытягивает свои губки трубочкой, и я знаю этот жест — подруга пьяна. Очень. — Бл*ть, Марта, прости-и-и…, - она складывает ладони вместе и делает грустное лицо.

— Что случилось? Ты его привязала к кровати для своих извращенских игр, а потом забыла отвязать?

— М-м-м, — подруга болтает головой так сильно, что её светлые волосы падают ей на лицо. — Нет, — выдаёт категорично, — Они сс-сейчас с Ромой. Рома тоже тут.

— А-а, оу, — улыбка мигом спадает с моего лица, и я растерянно замираю, не зная, что ответить.

Этот Новый год для моих близких должен был стать особенным — Ник и Софа отправились отдыхать в то место, где они впервые познакомились и у них завязались отношения. Да, да, да, в тот самый Гармиш-Партенкирхен — волшебную геолокацию, с кучей воспоминаний. Для них это было настолько