Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

— Что там случилось? Надеюсь, наши этого говнюка без порток оставили. И теперь его голая задница на всех заборах.

Маму в таком настроении я уже давно не видела. Нервное подхихикивание сменяется вздрагиванием, потом глаза на мокром месте. Все морально истощены.

— Нет, но тоже неплохо, — нелепо улыбаюсь, будь прокляты эти бизнесы, деньги, когда такое происходит в семье.

Показываю ей фото, которое прислала когда-то лучшая подруга. Алевтина всегда была мстительной, но чтобы она дошла до такого: включила творческое видение и креативное мышление.

— Дуры кусок, — мама выплевывает фразу. — И сама счастья не поимела и тебя с мужем развела. Подлая девица, как я сразу этого не увидела.

— Так же, как и на Демида сначала все молились. А если бы не Алевтина, так другая девушка попалась бы на благосостояние и харизму. Дело-то в нем. Я на нее не обижаюсь и не злюсь.

Кажется, уже привыкла к мысли, что об меня вытерли ноги, а все равно грустно.

Обнимаю живот.

— Алечка, так, успокаивайся. Мы с тобой выставили приоритеты, ты помнишь? Малышечка наша на первом месте. Все делаем для ее благополучия. И поверь, я знаю, как это, когда тебя променяли. Знаю, моя хорошая. Но видишь, жива. Если бы от предательства умирали, то почти все женщины не доживали бы до двадцати.

Иду в свою комнату. Низ тянет. Кажется, хватает периодически. Таблетку Но-шпы, лежу, прислушиваюсь к ощущениям. Тянет, не больно, но все равно чувствительно.

Дышу по квадрату, интернет обещает, что так можно снять волнение и расслабить тонус. Вдох- задержала дыхание — раз-два-три — долгий выдох.

Паника нарастает. Гуглю. Роды в тридцать пять недель. Зачем-то лезу на форумы. От первых трех постов становится не по себе: не хочу реанимаций, дохаживаний и кормления через трубочку.

Малышка, ты не торопись. Нам с тобой еще нужно немного подождать.

Обнимаю живот, он каменеет. Не хватало, чтобы я сегодня в роддом укатила.

Включаю «Дневник Бриджит Джонс», мой фильм на все времена. Сначала, когда не сдала зачет, потом когда Демид в первый раз не пришел домой.

Стараюсь погрузиться в сюжет, но не могу, все внимание на живот.

— Мам, — кричу, чтобы она услышала на первом этаже. — Кажется, я рожаю.

На глазах появляются слезы. Страшно за малышку.

— Наверное, тренировочные. Ложись и голову не бей. Ты же тоже торопыжка, но до тридцати семи недель я тебя доносила. — Мама меня за руку. Второй ищет в кармане телефон. — В какой роддом поедем? Я сейчас скорую позвоню.

— Папе не надо. У них там и так столько проблем, что лишний раз лучше не отвлекать.

Лезу в телефон. Нахожу в избранных «Светлана Александровна».

Могу ли я позвонить ей как врачу? Сейчас не до стеснения, мой ребенок на первом месте.

Светлана Александровна, сильно тянет живот, кажется, схватки. Может, я зря паникую? Срок тридцать пять недель.

Отправляю. Начинает ломить поясницу.

Мама входит с огромной сумкой, кажется, это пластиковый чехол от подушки или одеяла.

— Я в интернете глянула, сейчас только с такими баулами пускают. Давай, вещи собирать. Халат, ночнушку.

Она по-хозяйски лезет в шкаф, быстро вытаскивает вещи.

Светлана Александровна перезванивает.

— Альбин, поезжайте в роддом. Я сегодня выходная, но нахожусь рядом. Заеду, чтобы быть в курсе, — спокойный и ласковый голос.

Интересно, смогла бы я так себя вести, я же для нее, почти то же самое, что Алька для меня.

— И не звоните, пожалуйста, Егору. Они с папой на сделке, не хочу его волновать, — начинаю оправдываться, веду себя как дура. — Ай.

— Альбин, вы сейчас для меня пациент, будущая мамочка. Все остальное, выбросьте из головы. Сами за руль не садитесь. Лучше скорую.

Мама складывает зачем-то тарелку, ложку, чашку.

Наблюдаю за ней, за ее угловатыми действиями. Кажется, она не меньше моего взбудоражена. Слезы на глазах. Что-то шепчет, голоса почти неслышно, только движение губ.

— Господи, пусть только все хорошо будет. Пусть маленькая, но здоровенькая.

Никогда не думала, что мама настолько верующая. Хотя... сама повторяю за ней.

Скорая уже под окнами. Мама берёт меня под руку, вижу, ей помощь нужна не меньше, чем мне.

У меня уже нет сомнений, что я рожаю. И если это начало процесса, то страшно даже представить, что будет дальше. Все тело становится деревянным. Странно, в фильмах роды чуть ли не сутки длятся. Женщина и на прическу, и на маникюр успевает. А я чай не успела нормально попить, как «тянет», сменилось на «бооооольно».

— Папе не звони. Ему сейчас важнее решить свои дела, — держу маму за руку.

Скорая мчит. С мигалками и сиреной.

А считаю схватки. Начинается паника, промежуток между схватками ещё уменьшается. Все в одной болючей пелене.

Светлана Александровна встречает в приемной. Кому-то кивает, ведёт меня в смотровую.

Эти стены уже знакомы.

— Все хорошо, ты в надежных руках. Теперь доверься нам. Хорошо?

Слышу, но от боли не могу сложить все слова в осмысленное предложение.

— Может, это ещё тренировочные? Рано же ещё? — с надеждой смотрю на нее.

Она слушает живот, руками определяет положение дочки.

— По срокам рановато. Воды отошли?

— Думаю, нет. — Пожимаю плечами. — Ощущения, что описалась, пока не было.

— Сейчас на КТГ. А потом поднимаемся в предродовую, — садится заполнять какие-то бумаги. — Там будем смотреть. Сегодня тебя будет вести будет Марина Петровна. Я буду рядом. Альбин, все будет хорошо.

Санитарка забирает у мамы пакеты. Пока двери не закрылись, вижу, как мама садится на лавку и вытирает слезы.

Глава 53

Альбина

Оказывается, мысли могут меняться в одну секунду. Вот закрылись двери, где-то снаружи остался весь мир, а здесь все по-другому, другие ценности, другие переживания. Мне все равно на активы и деньги Демида, на его отношения ко мне и другим женщинам. На все плевать. Даже на себя. Сейчас есть только одно, самое ценное — моя дочь.

— Если роды нельзя будет остановить, с моей малышкой будет все хорошо? — смотрю на Светлану, хочу честный ответ. И очень боюсь его.

— Аль, сейчас выхаживают малышей, которые родились сильно раньше. Ты среди профессионалов, здесь все для того, чтобы все прошло хорошо. И поверь, я сделаю все, что от меня зависит, — она берет меня за руку. Становится немного спокойнее. — Думай о хорошем.

Сидеть в инвалидном кресле почему-то стыдно. Я же могу дойти сама, и другие идут, кряхтя, держась за живот, но самостоятельно.

Останавливаемся у кабинета «Кардиотокография плода».