Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

А с другой стороны, это прекрасный способ, которым пользуются все СМИ: нашли прекрасную новость, которая отвлекла всех оттого, что происходит. Вот и пусть ржут над тачкой, а я мимоходом доки подправлю.

Тесть берет телефон и выходит. Возвращается с круглыми глазами. Руки трясутся, слезы на глазах. Дышит тяжело, но ничего сказать не может.

— Все нормально? — Егор вскакивает за стаканом воды. — Все живы?

Тот мычит и кивает.

— Альбина в роддоме. Тоня звонила, сказала, что схватки начались. Ее в больницу забрали. И сумки забрали. А Антонину не пустили с ней, чего-то не хватало, справки какой-то, — тараторит невнятно, ничего не понять.

Ощущение, что сердце ухает в пятки. Моя жена в роддоме. Скоро у нас будет ребенок.

Поднимаю глаза, на меня с презрением смотрит Егор.

— Добился своего?

Кажется, только стол между нами мешает ему, наброситься на меня.

— Если с Алькой или дочкой что-то случится, я тебе башку откручу.

Егор хватает телефон, выбегает в коридор. Всем уже не до сверки документов. У свекра давление скакнуло, морда покраснела, вены на голове вылезли. Все вокруг него бегают.

Набираю теще, она меня скидывает. Сука! Она забыла, что Алька пока моя жена, а ждет она моего ребенка? Набираю еще раз. Сам подхожу к окну, где самые важные папочки. Красные с желтой закладкой самые-самые важные. Под шумок складываю их в портфель, тут они надежнее будут.

— Демид, — теща перезванивает, плачет. — Алечка в роддом уехала. А срок же еще маленький.

— Где она, в какой больнице? — пытаюсь достучаться, но бесполезно. Только стоны и рыдания. — Антонина Витальевна, соберитесь! Куда нам приехать? Где моя жена?

Последняя фраза вырывается криком.

Понимаю, что разговор глухого со слепым. Заходит Егор. Уверен, что этот жук хитрожопый уже все знает. Серый кардинал, все обо всех знает, везде суется, а делает вид, что белый и пушистый.

— Алька в десятке. С ней хороший врач. Я сейчас туда, — он забирает свои вещи, идет к выходу. — Денис Павлович, вы со мной? А вы, пожалуйста, вот эти папки в работу отдайте. Нумерация и дубликат есть в электронном виде в на большом черном диске.

Какого хрена? Ему больше заняться нечем, как ночами документы сканить? Гнида, тварь! — Я к жене, все денежные вопросы буду решать позже. К больнице едем вереницей. Тесть сел с Егором, кажется, он уже себе нового зятя выбрал. Думает, я так просто сдамся, я сейчас еще нервы им потреплю. И с Алькой еще помиримся, может, я и был хреновый муж, а буду, зашибись каким отецом. И не отдам ее просто так.

В городе пробки. Откуда они в это время? Бесит все на свете.

Дзынькает телефон:

Тебе мой подарочек понравился? Машинка стала красивой, она теперь бабочка. Кажется, так мне она больше нравится. А как она всему городу понравилась. Я не уверена, что номера закрыла, теперь все будут знать, кто за рулем... Мудак последний!»

Прочитал сообщение. Кажется, у меня сейчас кукуха отъедет.

У больницы встречает теща, вся в слезах. Состояние не лучше, чем у свекра.

— Наша доченька там одна! Она же боится врачей, сейчас наколют ее, что потом с ребенком будет. — Воет чуть не в голос.

Подхожу к Егору.

— У тебя связь с врачом есть? — убираю свой гонор и презрение.

— Есть, она сейчас к нам выйдет. Разбираться со всем потом будет, сейчас надо родителей поддержать.

Соглашаюсь, хоть и не планировал я быть добродетелем.

Выходит красотка в медицинском халате. На бейджике «Светлана Александровна». Кивает Егору, оба такие сдержанные.

— Альбина сейчас лучше, получает терапию. У нас тактика выжидания. К ней могу провести только одного. — тесть с тещей сразу вскакивают. — Родители сразу нет, вы лучше в приемную зайдите, там вам сейчас успокоительного накапают. Мужчины, кто пойдет?

Глава 55

Демид

— Разве по документам вы можете пускать к роженице кого угодно? Я ее муж, у меня штамп в паспорте, если вы пропустите этого проходимца, у вас будут проблемы, я вам обещаю, — сил моих с этим Егором не хватает, везде запихнет свою физиономию, везде наследит.

Смотрю на него, и все внутри закипает.

— Молодые люди, это вы сами разбирайтесь. Я могу провести только одного, хоть на пальцах канайтесь, это не мое дело, — врач даже бровью не повела. А угрожать мне не надо, сейчас прикрою лавочку и все, все общение через телефон.

Все также вполголоса.

— Я пойду, — выхожу немного вперед. Уже готов дать одному наглецу в нос. Жду, что теща сейчас разорется, но они пока с тестем заняты своим давлением.

Хороша семейка со стороны — два мужика рвутся к беременной женщине.

Светлана Александровна переводит взгляд на Егора, тот сдвинул брови, явно ситуация ему не нравится.

— Золотов, не забывай, я за тобой и отсюда слежу.

— Пойдемте, у вас пять минут. Предупреждаю, для Альбины никаких волнений, не знаю, какие у вас отношения, но если беседа ваша поднимается хоть на один градус, а я обязательно это услышу и вас выведу.

Как такая хрупкая и очаровательная женщина может строить такие витиеватые фразы.

Иду следом за ней. Несмотря на не очень симпатичный светло-голубой больничный халат, выглядит врачица неплохо. В другой ситуации закадрил бы ее, а сейчас только выжидательная тактика. Идем по ступенькам, интересно, рожающие тоже так топают, зажав руками все, что вываливается между ног.

Заходим на этаж. Первая от входа палата.

— Пять минут, я начеку, — Светлана Александровна жестом показывает, что следит за мной.

Захожу в палату. Алька лежит на кровати, такая маленькая в такой большой комнате.

— Альбин, ты как? — протягиваю к ней руки, она отстраняется.

— Почему ты? Все остальные так сильно заняты?

И тут у меня есть вариант вильнуть, сказать, что никто больше не смог или не захотел.

— Родителей врач не пустила, она очень переживает за их здоровье, им накапали успокоительного и оставили наблюдать за давлением. Если они к тебе зайдут, то непонятно, кому нужна будет скорая помощь — тебе или им. А Егор документально тебе никто. У меня есть всего пять минут. И я пришел, чтобы поддержать тебя. Тебе что-то привезти? Предать? Может, сейчас чего-то хочется, не знаю, соленых огурцов или селедки.

Альбина слабо улыбается, как умалишенному.

— На соленое на таком сроке уже не тянет.

Не пойму, больничные стены меня растрогали, уязвимое состояние жены и то, что наша дочь должна родиться вот-вот, но внутри меня все становится каким-то другим. Мягче,