Попытка номер пять. Убить или влюбить - Ясмина Сапфир

– Мне очень-очень захотелось прогуляться!

Хотя реакция вампиров всегда считалась лучшей, девушка оказалась неожиданно быстрее. Она выпрыгнула со второго этажа, не дав Ройлу ни одного шанса её удержать.

Внизу послышался вопль удивления, а затем Матиас увидел, как грациозное существо – наполовину олень, наполовину девушка с рожками в густых золотисто-рыжих волосах понеслась в лес, легко перепрыгивая кусты и преграды.

Нейра обратилась.

Ройл быстро оставил деньги на столе и прыгнул следом за хиндой.

Девушка-олень уже мелькала за деревьями ближайшего леса. Синие глаза Матиаса засверкали серебром, и его скорость стала в два раза выше, уже за пределами человеческих возможностей. Впрочем, и большинство вампиров не смогли бы за ним угнаться.

К беспокойству за Нейру прибавился азарт. Вампиры по природе своей были хищниками, а хинды – идеальными жертвами, и контролировать инстинкт оказалось практически невозможно.

Он хотел поймать хинду… и, что? Выпить крови, обратить, обладать ей… или всё же защитить и приручить? Возможно, всё сразу.

Единственное, что понимал сейчас Матиас – ее нельзя упустить! Невозможно оставить в покое.

Нейра, услышав звук погони, обернулась. Глаза хинды, налившиеся золотом, испуганно расширились, как у добычи, заметившей охотника, и она поспешно свернула в сторону, надеясь затеряться среди густой листвы. Её длинные волосы безжалостно путались в ветках, сучья оставляли на белой коже красные следы, но девушка будто не замечала боли.

Вампир, двигаясь практически на одном инстинкте, подрезал Нейру, вытесняя её в сторону невысоких полых холмов. Там длинноногая хинда теряла свое преимущество перед более ловким и выносливым первородным.

Её запах, свежий и чистый, почти сводил Матиаса с ума, но в глубине разума всё еще оставалась мысль – он должен поймать её, не причиняя вред. Ройл не хотел, чтобы его добыча поранилась, или боялась его ещё сильнее. Страх – это очень вкусно, но он жаждал совершенно другого.

Когда хинда, уже уставшая, запаниковала, перестав видеть, куда бежит, Ройл кинулся на перерез. Кто знал, что к этому моменту действие цветка цецу кончится, и в его объятиях окажется не хинда в своём полу-зверином обличии, а почти полностью обнаженная девушка в обрывках платья.

На мгновение растерявшись, Ройл не рассчитал свои силы, и они едва не полетели с холма. Лишь в самую последнюю секунду он перевернулся, приняв удар о землю на себя.

* * *

Альфия.

Честно говоря, я даже не думала, что вновь превратилась в нечто вроде оборотня. Поэтому, когда инстинкты заставили спрыгнуть с парапета веранды, я не на шутку струхнула. Летела вниз и сердце замерло в груди. Дыхание спело, а внутри все похолодело. А затем вдруг земли коснулись не ноги – копыта и я понеслась вперед, как будто всегда так и делала.

Кусты, деревья летели назад так быстро, словно я еду на скоростном поезде. Но затем я ощутила отчетливый запах вампира… Даже не знаю, как его описать. Нечто вроде легкого пряно-сладкого аромата, похожего на запах индийских сладостей. До этого момента я думала, что вампиры вообще не пахнут. Однако звериная ипостась подсказала обратное, просто человеческий нюх не улавливал запах Матиаса.

Я обернулась, чтобы увидеть, что вампир догоняет с просто нереальной скоростью. Ноги сами собой задвигались быстрее. Я запаниковала. Шарахнулась. Не успела сообразить, как мы с Матиасом покатились пор крутому холму. Вернее – я покатилась на Матиасе, как на живых санках.

В последнюю минуту вампир перевернулся так, чтобы принять удар на себя – и мы поехали вниз.

А когда остановились, я вдруг поняла, что снова человек и практически голая. Нет, бюст прикрывали и белье, и остатки платья, однако все, что ниже талии, оказалось совершенно обнажено. Я даже не знала, то ли прикрыться, то ли начать отбиваться, потому что Матиас жадно втянул мой запах и вдруг впился в губы поцелуем.

Хватка вампира стала такой, что я вряд ли могла бы вырваться. Однако больно не было. По правде сказать – стало даже приятно. Я еще помнила, что это Марис и мое тело откликалось на этого мужчину. Да и, надо признать, что Матиас прекрасно целовался. Вот тут он давал Менару сто очков вперед. И все же я не могла забыть о том, что эта часть Мариса – жутко любвеобильная. И я для Матиаса – не та Альфия, которую он полюбил как Цессу Леннинг… Боже! Как все сложно звучит! Ну или я надеюсь, что полюбил. И не та, которую он так сильно жаждал в качестве спутницы в виде лисицы-оборотня, и защищал, даже ценой своей жизни. Для Матиаса Ройла я – лишь красивое тело и возможность экзотического секса.

О том, что он, вообще говоря, вампирюга и почему-то даже не попытался меня укусить, хотя я видела, как удлинились клыки Матиаса и начали раздуваться ноздри, я даже не подумала.

Вампир рывком перевернул нас и оказался сверху, надо мной. При этом губы наши ни на секунду не размыкались. Матиас целовал все более настойчиво, и я чувствовала, что эта часть Мариса хочет меня ничуть не меньше остальных. А также, что габариты у некоторых частей тела Ройла более внушительные, нежели у Менара… И все же… Я не собиралась заниматься любовью только потому, что мы друг другу физически приятны. А в то, что Матиас Ройл любит меня, с первой встречи или сработала некая связь осколков души и вампир испытывает тоже, что и предыдущие, уже собранные мной части Мариса, я не верила.

Поэтому начала активно вырываться. Вначале Матиас не заметил, как любят писать авторы любовного фэнтези. И они, черт побери, правы. Когда тебя сжимает вампир, чьи объятия подобны стальным тискам, жалкие попытки человека дергаться или противиться просто смешны. Я даже соглашусь, что тут уместно писать “жалкая тушка”, потому что именно ею я себя сейчас и чувствовала…

Матиас к тому же оказался жутко занят – он пытался расстегнуть мой бюстгальтер, приподнимая меня одной рукой, а другой удерживая в объятиях.

Поэтому я сделала то единственное, что пришло на ум – укусила Ройла что было сил. Вампир дернулся, замер, будто остолбенел и тяжело дыша откатился в сторону. А я и не думала, что эта раса может так тяжело дышать. Многие книги Земли утверждали, что вампиры вообще не дышат. И вот сейчас передо мной оказался образчик этого вида, который пыхтел, словно только что бежал Олимпиаду, затем прыгал с тарзанки и после этого еще сделал несколько кругов почета по земному экватору.

Я села,