Плохое влияние - Чарли Роуз

Джесс засовывает руки в передние карманы, сохраняя приличную дистанцию между нами, когда мы направляемся к входу. Как только мы оказываемся внутри, Джесс резко останавливается, не сводя глаз с мужчины у стойки бара. Я делаю паузу, переводя взгляд с одного на другого.

— Иди поешь, Элли, — говорит он мне, не отрывая взгляда от мужчины за стойкой бара в бейсболке «Рейдерс», надетой задом наперед.

— Ты не идешь?

— У меня пропал аппетит, — говорит он, наконец встретившись со мной взглядом. — Я буду здесь после твоей смены и подвезу тебя.

— О. — Я изо всех сил стараюсь, чтобы разочарование не отразилось на моем лице. — Хорошо. — В моей голове проносится миллион вопросов, и я неохотно ухожу, не желая вызывать подозрений.

Я сажусь в одной из задних кабинок, слишком далеко, чтобы слышать, но достаточно близко, чтобы видеть Джесси.

— Генри, — говорит Джейк, стоя надо мной с блокнотом для заказов. Я даже не заметила, как он подошел.

— Хм?

— Это Генри. — Он кивает в сторону Джесс и мужчины — очевидно, Генри, — который приглашающе похлопывает по стулу рядом с собой. Джесси в нерешительности проводит рукой по волосам. Я даже отсюда чувствую исходящую от него неуверенность.

— Он для них как отец, — объясняет Джейк.

Я киваю, поняв это. Не желая казаться слишком заинтересованной, я беру меню.

— Я хочу... — я говорю, делая вид, что перебираю свои варианты, которые знаю наизусть: — Пицца с пепперони, гарнир из ранчо и кока-кола.

— Отличный выбор, — говорит он, не потрудившись записать мой заказ, и уходит.

Краем глаза я замечаю, что Генри выходит на улицу, а Джесси сразу за ним. Я наблюдаю за ними через окно, взгляд Джесси устремлен себе под ноги, пока Генри говорит. Джесси пожимает плечами в ответ на все, что он говорит, и пинает гравий. Не похоже, чтобы они ссорились, но я могу сказать, что он чувствует себя неловко. Прямо сейчас я вижу того ранимого маленького мальчика с фотографии. Я не знаю, о чем они говорят, но я знаю, что у меня есть желание обнять его и все исправить. Чтобы вернуть на его лицо эту отвратительную, дерзкую ухмылку. И тот факт, что я хочу это сделать, вызывает у меня беспокойство. Он не мой парень, он мне никто, и я должна это помнить. Я не могу допустить, чтобы границы размылись, потому что нам весело.

Генри протягивает руку и сжимает плечо Джесси, заставляя его вздрогнуть. Движение почти незаметное, но я его улавливаю, и Генри тоже, если судить по его удрученному выражению лица. Затем они расходятся, Джесси идет направо, Генри — налево.

* * *

К десяти часам я уже выдохлась. Я то пыталась ответить на все вопросы, касающиеся Джесси, то весь день прокручивала в голове события прошлой ночи — и сегодняшнего утра — как кинофильм. Каждый раз, когда раздавался звонок в дверь, я ожидала увидеть Джесс, а потом ругала себя за это.

Я рассеянно вытирала свой последний столик, когда услышала его голос за спиной.

— Эй, малышка, хочешь конфетку?

Я оборачиваюсь, приподняв бровь, и вижу, что Джесси держит букет из конфет, судя по всему, клубничных и ирисок. Я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку, которая пытается вырваться на свободу.

— Извини, что отказался от завтрака. Обеда. Что бы это ни было. — Волосы падают ему на глаза, выражение его лица озорное. Я закатываю глаза, хватая конфеты на палочке. — Значит ли это, что ты прощаешь меня? — спрашивает он, забавляясь.

— Не за что прощать, — говорю я, изображая безразличие, и отворачиваюсь, чтобы закончить вытирать стол.

Он наклоняется, прикрывая мне спину, и прижимает губы к моему уху.

— Какая жалость. Я надеялся загладить свою вину перед тобой сегодня вечером. — Его пальцы скользят по задней поверхности моего бедра, зарываясь в колготки, и я отпрыгиваю, как только они добираются до подола моих шорт.

Я оглядываю переполненный зал, чтобы убедиться, что никто не смотрит, сохраняя между нами приличную дистанцию. Моя кожа уже горит от его прикосновений и предвкушения того, что должно произойти, но я пристально смотрю на него.

— Что ты делаешь?

— Расслабься. Все слишком пьяны, чтобы заметить.

— Дело не в этом.

— Тогда садись в гребаную машину, чтобы я мог прикасаться к тебе на досуге, потому что прошло восемь часов с тех пор, как ты была подо мной в последний раз. — Его слова одновременно возбуждают и смущают меня, и я думаю, что это его намерение. Он хочет выбить меня из колеи и посмотреть, как я буду корчиться.

Я иду в заднюю комнату, чтобы собрать свои вещи, намеренно не торопясь. Мне так же не терпится остаться с Джесс наедине, но я не собираюсь доставлять ему удовольствие, зная об этом. Когда я все собрала, я обнаружила, что он ждет меня у двери, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с удивлением — как будто знает, что я нарочно медлю. Он наваливается на дверь спиной, чтобы открыть ее, и жестом приглашает меня войти первой, кивком головы показывая, что я должна идти первой.

— Как по-рыцарски.

— Рыцарство — мое второе имя.

— Мне это показалось дерзким, — говорю я, заворачивая за угол к задней парковке.

— Я покажу тебе, как быть дерзкой, — обещает он. Я попала прямо в точку.

В тот момент, когда мы оказываемся внутри его грузовика с закрытыми дверцами, мы оба смотрим друг на друга, напряжение между нами растет. Я облизываю пересохшие губы, и его глаза следят за моим движением.

— Иди сюда. — Джесс бросается ко мне и тянет через среднюю консоль, пока я не оказываюсь на нем верхом. Его руки обхватывают мои бедра, большие пальцы прижимаются к открытой коже в том месте, где задралась моя рабочая рубашка. Мои волосы падают вокруг нас, словно занавес, когда я решаю сделать первый шаг, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его губам. Я осторожно облизываю его губы, прежде чем взять нижнюю в рот и слегка потянуть. Джесси стонет, его пальцы сжимаются на моих бедрах, но он позволяет мне продолжать исследование, не делая ни единого движения. Я подношу руки к его лицу, прежде чем поцеловать его в верхнюю губу, и когда я проскальзываю языком к нему в рот, он, наконец, начинает действовать. Наши носы соприкасаются, и он с силой целует меня в ответ. Наши тела начинают двигаться в своем собственном ритме, и в тихом коконе его грузовика не слышно ничего, кроме звука нашего резкого дыхания.

Джесс просовывает руки мне под рубашку, его теплые ладони скользят