Плохое влияние - Чарли Роуз

по моей коже. Он останавливается чуть южнее того места, где мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне, но не продвигается дальше. Я извиваюсь у него на коленях, желая большего. Всегда нуждаясь в большем. По-видимому, даже на общественной парковке. Мои соски болезненно напрягаются, и я отстраняюсь, надувшись.

— Что случилось, Элли, девочка? — он дразнит меня, его губы блестят, когда он задирает мою рубашку, обнажая мой черный сетчатый лифчик, который никак не может скрыть мое текущее состояние возбуждения.

— Прекрати играть со мной, — требую я, но это больше похоже на раздраженное хныканье.

— Никогда, — говорит он, прежде чем наклониться вперед и прикусить мой сосок через тонкую ткань лифчика.

— Джесс, — выдыхаю я, запрокидывая голову и прижимаясь к нему бедрами. Одной рукой он удерживает меня на месте, придерживая за ребра, а другая скользит вниз по моей спине к разрезу на поясе шорт. Когда он сосет меня через лифчик, между ног у меня скапливается влага. Я никогда ни с кем не испытывала такого, и теперь, когда мы начали эту маленькую игру, я, кажется, не могу думать ни о чем другом.

Внезапно фары освещают салон, когда какая-то машина заезжает на свободное место рядом с нами. Чары рассеиваются, я отпрыгиваю назад и случайно нажимаю на клаксон как раз в тот момент, когда из черного внедорожника выходит мужчина. Я узнаю этого мужчину. Он поворачивается к нам, нахмурив брови, пока я пытаюсь одернуть рубашку.

— Эллисон? — спрашивает Виктор, щурясь на меня через приборную панель.

— Боже мой, — говорю я сквозь стиснутые зубы, заставляя себя улыбнуться. Виктор направляется к нам, и я быстро выскакиваю из грузовика, прежде чем он подойдет ближе, встречая его перед капотом.

— Привет, — приветствую я его, чертовски надеясь, что он не заметит, как я трахала Джесси на водительском сиденье. — Что ты здесь делаешь? — Я засовываю ладони в задние карманы и покачиваюсь на каблуках.

— Встречаюсь с приятелем, чтобы выпить, — говорит он, указывая внутрь. — Как продвигается планирование?

— Действительно здорово. — Я мгновенно оживляюсь при упоминании. — У меня отличная группа на примете. Они местные, и у них уже есть много поклонников, так что у меня хорошее предчувствие

— Звучит многообещающе, — говорит он, оглядывая меня с головы до ног, вероятно, оценивая мой растрепанный вид.

Прежде чем я успеваю ответить, Джесси выходит из грузовика и неторопливо направляется к нам. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, явно демонстрируя свою принадлежность.

— Джесси, это Виктор. Виктор, это мой друг, Джесси, — говорю я, бросая на него многозначительный взгляд и отстраняясь на дюйм. Виктор приветливо улыбается и протягивает руку. Джесси колеблется, разглядывая протянутую руку так, словно она испачкана собачьим дерьмом.

Господи, Джесс, не облажайся.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что он проигнорирует Виктора, он протягивает Виктору руку, чтобы пожать ее.

— Приятно познакомиться, — говорит Виктор, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. — Мне нужно идти, но позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Будет сделано.

Виктор вежливо кивает Джессу, но тот его игнорирует, а затем уходит.

— Кто, черт возьми, это был? — спрашивает Джесс.

— Кто-то, кто потенциально может открыть для меня множество дверей, если мне удастся спланировать мероприятие, не испортив его. — Я возвращаюсь к машине, злясь на себя за то, что была настолько глупа, что попалась в такую ситуацию, и на Джесси за то, что она несет эту пещерную чушь перед кем-то, кто мог бы сыграть огромную роль в моем будущем.

Я забираюсь обратно в машину, и через секунду Джесси оказывается на водительском месте.

— Он мне не нравится, — говорит он, сжимая руль. — Он вкрадчивый.

— Вкрадчивый? — я выдавливаю из себя смешок.

— Чертовски вкрадчивый. Мне не нравится, как он на тебя смотрел

— Он так смотрел на меня, потому что я целовалась в машине, как какая-нибудь... — я замолкаю, подыскивая подходящие слова: — Какой-то озабоченный подросток, — отвечаю я с невозмутимым видом.

— Ты и есть озабоченный подросток.

Я скашиваю на него глаза.

— Не помогает.

Он заводит двигатель, переключая передачу на задний ход.

— Итак, что это за мероприятие?

— Ты помнишь, как я ходила на то шоу с Гарретом?

Джесс прищуривается, и я принимаю это за ответ.

— Я столкнулась там с Виктором. Он был другом моего отца. Я не знала, что это его заведение, и, возможно, я указала на некоторые вещи, которые могла бы сделать лучше.

Клянусь, я вижу, как уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки.

— Он предложил мне организовать собственное мероприятие и проверить эту теорию на практике.

— Это важно, не так ли? Это то, чем ты хочешь зарабатывать на жизнь?

— Я не знаю. — Я пожимаю плечами. — Я знаю, что хочу что-то сделать с музыкой, так что опыт не помешает. А группе Дилана негде было выступать, поэтому я решила, что это беспроигрышная ситуация.

Джесс кивает.

— Когда это будет?

Я изучаю его, уличные фонари освещают его резкие черты.

— В следующую пятницу. А что, ты вдруг стал поклонником моей музыки?

— Жесткий пас. — Он усмехается.

— А как насчет тебя?

— А что я? — Он смотрит вперед, на темную дорогу, одна рука на руле. Каждые несколько секунд уличные фонари позволяют мне мельком увидеть его острый профиль, его плотно сжатую челюсть.

— Что будет дальше с печально известным Джесси Шепардом? — шучу я, для пущего эффекта разводя руками.

Он крепче сжимает руль, костяшки его пальцев белеют.

— Ты смотришь на это.

Моя улыбка исчезает.

— И это все? Ты просто сдаешься? — Он, наверное, не может быть доволен тем, что ему придется торчать в Blackbear, иногда работая всю оставшуюся жизнь.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что ты не тот, за кого хочешь, чтобы все тебя принимали.

Он смотрит на меня.

— И за кого ты меня принимаешь?

— Ты как будто посторонний. — Как и я. Я не хотела говорить об этом вслух, но это так, и теперь уже ничего не изменишь. Я не думаю, что кто-то по-настоящему знает Джесси, кроме, может быть, Ло. Как они могли знать? Он никого не впускает в свою жизнь. И меньше всего меня. Но каким-то образом мне удается узнавать его. Может быть, это потому, что, несмотря на все это дерьмо, мы с ним похожи. Двое потерянных, замкнутых детей с проблемами доверия, притворяющихся, что у них все хорошо.

Мы смотрим друг другу в глаза в течение долгих секунд, слишком долгих, чтобы считать это безопасным во время вождения. Наконец, он отводит от меня взгляд. Остаток пути домой он молчит, но так напряженно думает,