Поверь мне - Тахира Мафи

Вместо этого она села на меня.

Я чуть не закричала от неожиданного веса. Было мучительно, когда на тебя садятся, свернувшись в позе эмбриона; каким-то образом мои сложенные кости делали меня более уязвимой для повреждений. Я барахталась, кричала на неё, чтобы слезла, а она просто смеялась, щипала мою ногу.

Я вскрикнула.

«Гофтам пашо». — *Я сказала вставай*.

«И как мне теперь встать? — спросила я, сбрасывая простыни с лица. — Ты сломала мне все кости».

«Э? — Она приподняла брови. — Ты это говоришь мне? Твоя мать» — всё это она сказала на фарси — «настолько тяжёлая, что может сломать тебе все кости? Это ты хочешь сказать?»

«Да».

Она ахнула, её глаза расширились. «Ай, бачейе бад». — *О, плохой ребёнок.* И с лёгким подпрыгиванием она села плотнее на мои бёдра.

Я издала перехваченный крик. «Ладно ладно я встану я встану боже мой —»

«Маман? Ты наверху?»

Услышав голос сестры, мама встала на ноги. Она сорвала одеяло с моей кровати и сказала: «Здесь!» Затем, мне, сузив глаза: «Пашо».

«Я пашую, я пашую», — проворчала я.

Я поднялась на ноги и взглянула, по привычке, на будильник, который уже заглушила полдюжины раз, и чуть не хватила удар, увидев время. «Я опоздаю!»

«Ман ке бехет гофтам», — пожала плечами мама. — *Я же тебе говорила.*

«Ты мне ничего не говорила. Ты никогда не говорила мне, который час».

«Я говорила. Может, твой туберкулёз сделал тебя глухой».

«Вау». Я покачала головой, проходя мимо неё. — «Уморительно».

«Знаю, знаю, я хилариус», — сказала она с размашистым жестом руки. Она переключилась обратно на фарси. — «Кстати, я не могу отвезти тебя в школу сегодня. У меня приём у стоматолога. Шаида отвезёт тебя вместо этого».

«Нет, не отвезу, — крикнула сестра, её голос становился громче по мере приближения. Она засунула голову в мою комнату. — Мне нужно уезжать прямо сейчас, а Шади даже не одета».

«Нет — Подожди —» Я начала лихорадочно метаться. — «Я могу одеться за пять минут —»

«Нет, не можешь».

«Могу!» Я уже была через коридор в нашей общей ванной, нанося зубную пасту на щётку, как сумасшедшая. — «Просто подожди, ладно, просто —»

«Ни за что. Я не собираюсь опаздывать из-за тебя».

«Шаида, какого чёрта —»

«Можешь идти пешком».

«Это займёт у меня сорок пять минут!»

«Тогда попроси Мехди».

«Мехди ещё спит!»

«Кто-то назвал моё имя?»

Я услышала, как брат поднимается по лестнице, его слова чуть более округлые, чем обычно, будто он что-то ел, пока говорил. Моё сердце внезапно подпрыгнуло.

Я выплюнула пасту в раковину, выбежала в коридор. «Мне нужен подвоз до школы, — закричала я, зубная щётка всё ещё зажата в кулаке. — Ты можешь меня подвезти?»

«Неважно. Я внезапно оглох». Он понёсся обратно вниз по лестнице.

«О боже мой. Что не так со всеми в этой семье?»

Голос отца прогремел снизу. «Ман рафтам! Ходафез!» — *Я ухожу! Пока!*

«Ходафез!» — крикнули мы вчетвером хором.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, когда подлетела к балюстраде, увидела Мехди на площадке внизу.

«Подожди, — сказала я, — пожалуйста, пожалуйста —»

Мехди посмотрел на меня и улыбнулся своей фирменной, сражающей наповал улыбкой, той, что, я знала, уже разрушила несколько жизней. Его карие глаза сверкали в раннем утреннем свете. «Прости, — сказал он. — У меня планы».

«Какие планы могут быть в семь тридцать утра?»

«Прости, — повторил он, его стройная фигура исчезая из виду. — Занятой день».

Мама похлопала меня по плечу. «Михасти зудатар паши». — *Ты могла бы проснуться раньше.*

«Отличное замечание, — сказала Шаида, перекидывая рюкзак через одно плечо. — Пока».

«Нет!» Я бросилась обратно в ванную, прополоскала рот, побрызгала водой на лицо. — «Я почти готова! Ещё две минуты!»

«Шади, на тебе даже штанов нет».

«Что?» Я посмотрела вниз. На мне была oversize футболка. Без штанов. — «Подожди — Шаида —»

Но она уже спускалась по лестнице.

«Манам баяд барам, — сказала мама. — *Мне тоже нужно идти.* Она бросила мне сочувствующий взгляд. — Я заберу тебя после школы, ладно?»

Я приняла это к сведению с рассеянным прощанием и рванула обратно в свою комнату. Я переоделась в джинсы и термобельё на бешеной скорости, чуть не споткнувшись о себя, хватая носки, резинку для волос, платок и полузастёгнутый рюкзак. Я слетела вниз по лестнице, как маньяк, крича имя Шаиды.

«Подожди, — кричала я. — Подожди, я готова! Тридцать секунд!»

Я подпрыгивала на одной ноге, надевая носки, натягивая туфли. Я завязала волосы, завязала платок а-ля Жаклин Кеннеди — или, ну знаете, как много персиянок — и вылетела за дверь. Шаида была у обочины, отпирая машину, а мама усаживалась в свой минивэн, всё ещё припаркованный на подъездной дорожке. Я помахала ей, запыхавшись, крича —

«Я успела!»

Мама улыбнулась и показала мне большой палец вверх, что я promptly ответила взаимностью. Затем я направила сияние своей улыбки на Шаиду, которая только закатила глаза и, с тяжёлым вздохом, разрешила мне сесть в её древний Toyota Camry.

Я была в эйфории.

Я помахала ещё одно прощание маме — которая как раз завела машину — прежде чем запихнуть свою громоздкую сумку на заднее сиденье Шаиды. Моя сестра всё ещё пристёгивалась на стороне водителя, раскладывая свои вещи, ставя кружку с кофе в подстаканник и т. д., и я прислонилась к двери со стороны пассажира, пользуясь моментом, чтобы и отдышаться, и насладиться своей победой.

Слишком поздно я поняла, что замерзаю.

Был конец сентября, начало осени, и я ещё не привыкла к новому сезону. Погода была непредсказуемой, дни страдали от периодов и жары, и холода, и я не была уверена, стоит ли рисковать гневом Шаиды, чтобы сбегать наверх за курткой.

Моя сестра, казалось, прочла мои мысли.

«Эй, — рявкнула она на меня из машины. — Даже не думай. Если ты вернёшься в дом, я уезжаю».

Моя мама, которая тоже была читательницей мыслей, внезапно нажала на тормоз своего минивэна, опустила окно.

«Беа, — позвала она. — *Вот.* Лови».

Я протянула руки, когда она бросила в моём направлении свёрнутый в комок толстовку. Я поймала, оценила, подняла к небу. Это была стандартная чёрная худи, та, что надевается через голову. Её единственными отличительными чертами были шнурки ярко-синего цвета.

«Чья это?» — спросила я.

Мама пожала плечами. «Должно быть, Мехди, — сказала она на фарси. — Она давно в машине».

«Давно? — я нахмурилась. — Как давно это "давно"?»

Мама снова пожала плечами, надела солнечные очки.

Я с подозрением понюхала хлопок, но, должно быть, он