Надэя. Наследница Шорхата - Раяна Спорт

они лишь с улыбкой отвернулись и сделали вид, будто заняты своим делом. Оно и правильно, наше дело молодое. К тому же им двоим уже давно хочется понянчиться с моим ребенком, будто у них своих никогда не было.

— Сперва поймай меня! — с вызовом произнесла я, а потом с хохотом принялась кружиться по гостиной.

Места для маневров было мало, поэтому покружив вокруг диванов, я пустилась наутек. Стрелой пронеслась через гостиную, холл и взлетела по ступенькам наверх, визжа от притворного ужаса. Вслед за моими криками был слышан стол же притворный рык ярости Николь.

Ворвалась в нашу спальню, но дверь запереть не успела: на пороге меня настиг Николь. Единственное, что я успела сделать — это вжаться в небольшую нишу в стене.

— Дорогая, ты ведь знаешь, что я бегаю быстрее тебя. Так что тебе от меня не скрыться.

Его зеленовато-серые глаза опасно заблестели, стоило только ему прижать меня к стене. Подхватив меня на руки, он без труда вытащил меня из ниши и перенес на кровать. Все бы ничего, но он уложил меня животом к себе на колени и решительно задрал юбки.

— Ты действительно хочешь выпороть меня? — спросила у мужа, извернувшись.

— Ну конечно!

Я не могла в это поверить! Но тут почувствовала, как с моей попы сползли кружевные шорты-трусики. Я лишь успела испуганно вскрикнуть: «Николь!» — когда он крепко прижал мою спину второй рукой, чтобы не дать мне ускользнуть.

Несколько мгновений ничего не происходило, но затем его ладонь со звучным шлепком опустилась на мою ягодицу, и я невольно взвизгнула — скорее от удивления, нежели от боли. От шлепка было больше шуму, чем толку.

— Я научу тебя уважению, женщина! — притворно воскликнул мой муж, изображая из себя оскорбленного и разгневанного мужа, а потом, в качестве подкрепления своих слов, прибавил еще несколько шлепков.

Мне бы обидеться, да не смогла. Мир в миг закружился перед глазами, и я оказалась лежачей на спине.

— Ты хорошо усвоила урок, жена моя? — с напускной строгостью спросил Николь, не забывая поглаживать мои оголенные ноги. Ну вот что он делает, а?

Как на зло, взгляд Николь зацепился за зажатые в моих руках лист бумаги и карандаш. Вот что стоило мне выбросить их еще по пути в комнату, а? Ни о каком продолжении наказания теперь и речи быть не могло! Слишком заинтересованный взгляд был у мужа.

— Что это? — спросил он, вырывая из моих рук бумагу.

— Бумага, что еще, — обиженно буркнула я, поправляя на себе одежду.

Тот словно и не заметил моего состояния, с интересом рассматривал тонкий лист бумаги.

— Откуда она? Я такой еще нигде не видел…

Пришлось закусить губу, чтобы собраться с мыслями. Не так я, конечно, хотела поведать своему супругу о бумажной фабрике, но уже ничего не изменишь.

— Эту бумагу производят на моих землях, — выдавила из себя, перехватив его заинтересованный взгляд.

— А это что?

Карандаш благополучно перекочевал с моей руки в его.

— Грифельный карандаш…

— Тоже производят на твоих землях? — как-то слишком медленно произнес Николь свой вопрос. Настораживающе медленно.

— Да…, - запнулась, прикидывая варианты — стоит ли говорить о типографии и решила, что все же лучше посвятить его в мои дела сразу. — Как и книги.

— Книги? Но это же баснословно дорого!

— Вовсе нет! — теперь пришла моя пора возмущаться.

Извернувшись, я села на кровать и поведала супругу о том, что должна была рассказать еще в первый же день нашего приезда в Шорхат в качестве новобрачных. Тот внимательно слушал меня, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов.

Признаться честно, я боялась его реакции. Точнее боялась потерять его доверие к себе. Я и так слишком многого утаила от него еще до встречи с Вильямом Голтероном, буквально женив на себе бравого генерала, а тут еще секреты, о которых он ни слухом, ни духом.

— Что еще? — строго спросил он, отходя к окну.

Тяжело вздохнула, потерев переносицу. Эх, надо было послушаться тана Люциуса, да что уж теперь.

— Школа. Я основала школу для крестьян и ремесленников. Разработала новый алфавит и на его основе провожу обучение. Точнее не я, а учителя, но смысл от этого не меняется.

Николь молчал, заложив руки за спину. Его взгляд был устремлен на усыпанную снегом долину Шорхата.

— Кто еще по мимо жителей Шорхата знает о том, что твориться на твоих землях?

— Несколько танов, которых пригласил тан Люциус, — не стала скрывать от него правду и выложила все как на духу. — Но они давали клятву о неразглашении.

— О какой клятве идет речь, Надэя?! — взорвался Николь. — Ты ведь понимаешь, что подставляешь не только себя, но и всех нас! Король не простит, если обо всем узнает! Неужели ты столь глупа и беспечна?!

— О какой беспечности идет речь, Николь?! — повысила голос и я. — Я стараюсь во имя светлого будущего жителей не только Шорхата, но и всего мира! Не пройдет десятилетия, как правление Вильяма Голтерона ознаменуется веком просвещения и начала модернизации! Тысячи магов будут служить во благо королевства, а не три-четыре сотни, как сейчас!

— С чего ты взяла?! Откуда в тебе такие познания?! — взревел он и неожиданно запнулся, резко обернувшись ко мне. — Просвещение и модернизация...? Модернизация?! Такого слова то нет в этом мире! Ты… ты…

Ну вот и все. Настал черед открывать перед ним последнюю карту. Надеюсь, он после услышанного не отвернется от меня.

— Я иномирянка, Николь. Попала в тело Надэи, когда ту пыталась сжить со свету мачеха — леди Антая. Я умерла в своем мире и скиталась неприкаянной, когда неожиданно повстречала душу заплаканной девочки. Она-то и предложила мне поменяться мирами, уверяя, что нашла для себя новую, любящую семью. А я… а я приняла ее предложение, желая прожить свою жизнь заново. Без предательства со стороны родных и близких.

— Иномирянка… — глухо произнес Николь, а затем резко распрямил скомканную в руках бумагу и побледнел.

Я не знала, что его так в нем заинтересовало. Может быть, мои записи, которые я по привычке записывала на русском языке, а может и костюм-тройка, рисунок которого я безуспешно пыталась перенести на бумагу.

— Как называется твой мир, Надэя? — глухо сглотнув, спросил он.

— Мир Земля или как по-другому — Терра.

— Терра — медленно произнес Николь и поднял на меня свои глаза. В них читалось смятение вкупе с плохо скрываемой настороженностью. — Кто еще знает о твоем попаданстве?

— Дарк, экс-король Юраккеша — Амир Второй, члены его тайного отдела. Только в свете последних событий я не уверена в