Идеальный проект - Дана Хейс

дыша, делает шаг назад. Он проводит рукой по растрепанным волосам. Его грудная клетка тяжело вздымается, будто он борется с желанием ударить снова. Затем брат поворачивается к моим друзьям.

– Пойдемте, – произносит он неожиданно спокойно. – Прогуляемся. Пусть… останутся вдвоем и поговорят.

Хлоя смотрит на него с явным удивлением. Колеблется всего секунду, а затем подходит ко мне и крепко сжимает мое плечо.

– Мы будем рядом. Если что – звони, хорошо? – шепчет она, и ее голос полон такого беспокойства, что мне хочется расплакаться снова, но уже от благодарности. Я едва заметно киваю.

Лиам подходит и молча кладет свою ладонь поверх кисти Хлои, и во взгляде столько поддержки, что слова не нужны. Затем они оба идут к входной двери. Брат, прежде чем выйти, бросает на Итана последний предупреждающий взгляд.

И мы остаемся одни.

Итан все еще стоит в проеме, будто не решаясь сделать шаг внутрь. Я застыла у стола, впиваясь пальцами в деревянный край. Мы смотрим друг на друга через всю комнату. Нас разделяют всего несколько метров, но они кажутся непреодолимой пропастью.

Наконец, Итан плавно отталкивается от дверного косяка. Паркетная доска под его ногой жалобно скрипит, когда он делает первый неуверенный шаг внутрь. Прижимает ладонь к лицу и морщится, когда пальцы касаются разбитой переносицы.

– Я… я это заслужил. И даже больше.

Пытаюсь что-то сказать, но губы меня не слушаются.

Итан медленно сокращает дистанцию, но останавливается в паре метров, на безопасном расстоянии. Его руки слегка дрожат – он то сжимает кулаки, то беспомощно опускает руки, будто не зная, что с ними делать. Глаза полны такой муки, что у меня снова щемит в груди.

– Стелла, я не знаю, видела ли ты интервью, но каждое слово – правда. Однако главное я должен сказать лично…

Итан делает глубокий вдох, собираясь с силами. Его грудь тяжело вздымается, мышцы на шее напряглись до предела. И когда он снова говорит, голос дрожит от сдерживаемых эмоций:

– Я люблю тебя, Стелла.

Три простых слова, от которых у меня темнеет в глазах. Не могу поверить, что их говорит тот же человек, который так ранил меня. Я инстинктивно делаю крошечный шаг назад, упираясь бедром в столешницу.

– Я люблю тебя, – повторяет он, и на этот раз его голос ломается на последнем слове.

Итан делает еще один, решительный шаг, почти полностью сокращая дистанцию. Теперь мы стоим так близко, что я могу разглядеть темную щетину на щеках, крошечные капельки пота на висках и усталость в каждой черточке его лица.

– И я знаю, что недостоин тебя. Не после того, как причинил тебе боль, предал доверие и, возможно, поставил под удар карьеру. Я испугался… – Он на мгновение опускает взгляд и прячет руки за спину. – И позволил страху управлять собой. Но это не отменяет того, что я чувствую. Я люблю тебя. Господи, Стелла, как же я тебя люблю! И ненавижу себя за то, что понял это, только когда все испортил.

Итан не просит ничего взамен. Он стоит передо мной, уязвимый, и протягивает мне остатки своего сердца.

По телу проходит дрожь, но уже не от боли, а от облегчения. Я глубоко вдыхаю, и мои пальцы, один за другим, медленно разжимаются, отпуская холодный край столешницы.

Я делаю первый шаг ему навстречу. Не представляя, что будет дальше, но зная, что должна быть с ним.

Глава 23

Итан

Я жду ее решения, готовясь к словам, которые меня уничтожат.

Стелла вышвырнет меня и скажет никогда не возвращаться. Снова и снова прокручиваю в голове сцену, как развернусь и молча уйду. Именно этого я и заслужил.

Но Стелла делает короткий шаг ко мне.

На одну сотую долю секунды сердце замирает в груди. Потом приходит облегчение, и ноги становятся ватными. Я готов упасть на колени, чтобы благодарить ее. Однако не могу двинуться с места. Боюсь, что малейшее движение, даже слишком громкий вздох, – и наваждение исчезнет, а я снова окажусь в пустом кабинете один.

Стелла подходит ближе и останавливается прямо передо мной. Так близко, что я чувствую тепло ее тела. Она ищет что-то в моем лице, в глазах, и я ненавижу себя за всю боль, что причинил, за то, что оставил ее плакать в одиночестве.

Ее рука медленно поднимается. Невольно напрягаюсь, мышцы на спине сводит судорогой. Я заслужил сотню пощечин, и даже это было бы слишком мягким наказанием. Но пальцы не касаются меня, а замирают в миллиметре от моей щеки. И секунда ожидания длится вечность.

– Ты сказал, что любишь меня. – Ее голос тихий, но твердый. – Но чего ты хочешь от меня на самом деле? Чтобы я простила и все стало как раньше? Но если будет очередной кризис, ты опять оттолкнешь меня и все решишь в одиночку?

– Нет, – с трудом выдавливаю слова и поднимаю на нее взгляд. – Без тебя больше ничего не имеет смысла. Понимаешь? Ни деньги, ни проекты, ничего из этого. Мое существование до тебя было… нормальным. Но теперь этого недостаточно. – Делаю паузу, жадно вдыхая воздух. – Если ты дашь мне еще один шанс, я больше не отпущу тебя. Клянусь. Даже если моя компания развалится. – Она молчит, продолжая испытывать меня взглядом. – Я люблю тебя, Стелла, – повторяю, и на этот раз в голосе нет ни капли мольбы, только голая правда. – Но я понимаю, что натворил. И если ты будешь счастлива без меня, я уйду, пусть даже это убьет меня. Скажи только слово.

– Как я могу забыть и снова поверить тебе? Доверие не восстановить одним признанием.

– Ты и не должна, – выпаливаю я, делая крошечный шаг к ней. – Не забывай. Я не прошу этого. Просто… позволь мне все исправить. Я докажу не словами, а делом, что такого больше никогда не произойдет. Даже если на это уйдут годы.

Ее теплые нежные пальчики касаются моего разбитого носа, слегка надавливая. По лицу расходится острая боль, отдается в зубах и висках, но я заставляю себя стоять неподвижно, принимая наказание.

– Больно? – спрашивает она без тени сочувствия.

– Да.

– Мне было больнее. Каждый день, что тебя не было рядом.

– Знаю, любимая. И мне не хватит слов, чтобы передать, как ненавижу себя за это.

Мы стоим молча еще несколько долгих секунд. Я буквально чувствую, как время истекает. Последние остатки надежды испаряются, и меня накрывает отчаянием.

Стелла не простит. Надеяться было безумием.

Я потерял ее. Навсегда.

Готов развернуться и