Король моей школы - Лисса Джонс

Саша открывает рот, чтобы возразить, но ее телефон вибрирует. Темные брови ползут вверх. Удивленное «ого», и, ладно, мне все-таки становится интересно.

— Какая-то Акунева Мария забыла лифчик, — зачитывает Саша с плохо скрываемым отвращением. — Это уже перебор.

Я чувствую, как что-то холодное ползёт по спине.

— Что, так и пишет?

Саша поворачивает экран.

Мария Акунева: @Воронов, ищи мой чёрный кружевной, сволочь!

Фото его ванной — явно намек на место потери.

— Фу, — морщусь.

— Что это за лицо? — Саша прищуривается.

— Нет никакого лица.

— В это и дело. На тебе лица нет. Точно не хочешь поговорить о чем-то кроме манги? Этот твой видок уставший. Придурок ведет себя так, будто у вас действительно… — перебиваю Сашу.

— У него кто-то забыл лифчик. Все еще веришь, что мы встречаемся?

— Ну-у...

— Саш, это его очередной таракан пляшет сальсу в левом полушарии мозга.

— Кстати. Лифчик не по части Воронова. Тут Арс ей ответил. А твой «не парень» вообще не в сети с ночи, — многозначительно поигрывает бровями после того, как снова посмотрела в телефон.

— Хватит, Саш. Я не знаю, как он это делает, но Фил проворачивает этот фокус не первый раз. Он вот щелкает пальцем — и его лучший друг становится невидимкой. Изгоем. Потом щелкает еще раз — и теперь ты не невидимка, а уродина, которую знает вся школа. Еще раз — и ты уже его девушка. Завтра он шутки ради вам внушит, что я убила младенца!

— Ладно, прости. — Саша медленно убирает телефон в карман. — Просто сложно в это не поверить, когда он тебе цветочный ларек скупил и в гимназию привез.

— Филипп — мастер эффектных действий. Но это ничего не значит. Сейчас он тебе говорит, как ты ему нравишься, а через пару часов шантажирует и заставляет делать то, чего ты делать не хочешь.

— Оу. — Саша снова вскидывает брови. — Что он еще сделал?

Я рассказываю о случившемся не в деталях, но так, чтобы смысл остался понятным.

Саша — первый человек, не считая Фила, который узнает о том, что порой я пишу в стол. В тетрадь, точнее.

— Эти стихи… Ты так сильно не хочешь, чтобы он их увидел? Или не хочешь, чтобы родители знали о конкурсе? Или… ну, ты правда думаешь, что он их показал бы кому-то?

— Ответ на все — да.

— И ты будешь притворяться, что все хорошо и молчать, если придут еще анонимки? Только чтоб он школу закончил?

— Притворяться. Да.

Таких, как Фил, нельзя любить. Себе дороже. Шаг вперед — два назад. Надо быть глупой мазохисткой, чтобы прощать…

Саша внезапно хватает меня за запястье и кладет на ладонь браслет из кругленьких светло-розовых камней, похожих на кварц. На браслете болтается крошечная серебряная фигурка кицунэ.

— Вот. Теперь у тебя есть я, — тычет пальцем в свою грудь, — и этот дурацкий уродец-кот. Остальное — нафиг.

Улыбаюсь от ее описания мифической лисицы.

— Когда ты только успела?

— Ну, пока ты витала в облаках, я потратила все карманные деньги, выделенные на следующую неделю. — Саша хмыкает и дёргает меня за рукав. — Пошли, тут на втором этаже продают bubble tea. Без лифчиков и Вороновых.

Мы петляем между шумными компаниями, огибая стенды с безделушками. Когда до выхода остаётся пара шагов, моя подруга вдруг встаёт как вкопанная.

— Эй, ты чег… — оу. ОУ.

Дмитрий Юсупов — холеный, с уложенными волосами и идеально одетый — замер перед нами, словно увидел не Сашу, а пришельца из другой галактики.

Даже здесь, среди ярмарочного хаоса, он выглядит так, будто только что сошёл со страниц глянцевого журнала. Светло-серые чиносы, льняная рубашка, дорогие кеды и толстовка, которая кричит: «Я не старался, но выгляжу на миллион».

Блин… Только не говори, что ты тут не один.

Пока я кручу головой в поисках его друга, Дима первым прочищает горло. Замечаю, что его пальцы слегка дрожат, когда он поправляет несуществующую складку на рукаве.

— Привет… — Взгляд прилип к Саше, и только через пару секунд он вспоминает, что я тоже здесь, и кивает мне. — Вы… на ярмарке?

— Нет, мы здесь за хлебом, — оживляется Саша, ехидно приподнимая бровь. — Ты разве не в курсе? На втором этаже хлебобулочная выставка.

Дима моргает, его лицо выражает такую чистую, почти детскую растерянность, что я едва сдерживаю смех. Этот всегда уверенный в себе принц Северной Пальмиры буквально тает перед её колкостями.

— Мы уже уходим, — вежливо улыбаюсь я, слегка подталкивая Сашу, пока она своим «особым» флиртом не добила его окончательно. — Хорошего дня.

— Стойте!

Ого.

Вау.

Он делает шаг вперёд, и я вижу, как его скулы совсем немного — о, серьезно? — розовеют.

— Вы обедаете? — Дима нервно проводит рукой по затылку, словно боится, что мы сейчас развернемся и уйдем. — Тут рядом есть одно японское кафе… Если хотите… Можно сходить. Угощаю.

Он произносит это так, будто предлагает не поесть, а прыгнуть с парашютом. Саша медленно поворачивается, её глаза сверкают.

— Это что, приглашение? — Она подходит к нему, задрав нос к потолку, чтобы хоть как-то перекрыть их разницу в росте. У Димы перехватывает дыхание. Он открывает рот, закрывает, снова открывает. В итоге просто кивает.

Саша, что ты с ним сотворила?

* * *

— Ты же сказал, что мы «пойдем», — негромко и шокировано шепчет Саша, стоящая между мной и Юсуповым. Я догадывалась, что Димино «сходим» значит «дойдем до машины».

Черный седан «Роллс-Ройс», будто сошедший со страниц какого-то гламурного журнала стоит прямо перед нами. Возле него — водитель. Хотя, я думаю, никакой это не водитель. Слишком уж он похож на того, кто может вынести тебя из зоны боевых действий.

— Это мои… — Дима запинается на миг, — это мои… одноклассницы. Я пригласил девушек на обед в «Идзуми».

Между ним и «шофером» происходит немой диалог. Мужчина бросает на нас с Сашей беглый, но пристальный взгляд. Моя подруга напрягается еще сильнее. Она не из этого мира — мира, где машины открываются бесшумно, а кресла пахнут дорогой кожей и деньгами. Даже мне Димин образ жизни кажется недосягаемым.

Я была пару раз с родителями в том месте, о котором он сказал водителю. Не могу поверить, что подросток может там просто «обедать».

Саша садится между нами, сжавшись так, будто боится оставить след. Ее пальцы вцепляются в край куртки, и я вижу, как она старается не касаться обивки.

Дима, кажется, чувствует это лучше меня.

— В «Идзуми» сегодня должны были завезти отару-нигири. Для приготовления используют оторо — самую жирную часть тунца, которая находится на нижней стороне рыбы. — Начинает он,