Божественная судьба - Морган Би Ли

Что-то заставляет меня поднять глаза. Когда я поднимаю, я замечаю ДеЛюна.

В этом воспоминании ему кажется четырнадцать или пятнадцать, когда он сидит весь в крови этих мерзких людей, курит ревериум на крыше здания, не заботясь ни о чем на свете, и ожидает, когда спасенные жертвы будут в безопасности. Кажется, он не замечает бесов, танцующих у него на голове, но, возможно, они только в моем разуме.

Судя по всем моим знаниям, самая сложная часть устранения спящей смерти — это поиск центральной памяти, на которую было наложено заклинание. Если я буду взаимодействовать с версиями Крипта, которые не из этой центральной памяти, я легко окажусь в его сознании и полностью потеряюсь в заклинании.

В голове у меня начинает звенеть, и шипящий шепот пробегает по позвоночнику, когда я ухожу, отваживаясь выйти за пределы этого воспоминания и погрузиться в следующее. Пытаясь стряхнуть с себя паранойю, я осознаю, что сейчас стою перед величественным, ухоженным поместьем в том, что кажется английской сельской местностью. Снаружи красиво, но даже отсюда я слышу, как визжит Наталья Дженовезе.

Осторожно я иду на ужасный звук в большое поместье. Когда я натыкаюсь на официальную гостиную, я замираю.

— Что за зрелище, что за зрелище! — безумные голоса в моей голове поют слаженным хором.

Молодая версия Крипта свернулась в позу эмбриона на ворсистом ковре, прикрывая голову, пока бессмертная вампирша устраивает эпический припадок. Она ломает мебель, кричит и ругается, пока Сомнус Делун не входит в комнату вместе с Мелволином Херстом.

Монстры «Бессмертного Квинтета» выглядят точно так же, как и всегда, но я не могу перестать пялиться на эту испуганную версию Крипта. Я не знал его в том возрасте. Ему должно быть не больше шести. Хотя сквозь клубящиеся светлые и темные отметины на его коже трудно разглядеть синяки, я замечаю, как они постепенно заживают.

— Что на этот раз? — Спрашивает Херст, со скучающим видом поглядывая на часы.

— Эта грязная маленькая дворняга! — истерично вопит вампирша. — Только посмотрите на него! Все больше и больше представителей элиты проявляют любопытство и продолжают просить встречи с этим маленьким ублюдком. Ты хоть представляешь, насколько унизительно, что он вообще существует? Что я сделала, чтобы заслужить это? Я вырастила эту жалкую ошибку, и все потому, что ты грязный гребаный дегенерат!

Она швыряет в Сомнуса вазу со скоростью вампира. Он не успевает увернуться и чертыхается, когда она разбивается об его лоб, заставляя его споткнуться. Мне кажется странным, что он не спотыкается о светящихся кроликов, прыгающих по полу позади него, но опять же, вероятно, это то, что мой разум добавляет к этому мрачному воспоминанию.

— Посмотри, с чем мы застряли, и все из-за твоей разгульной мужской природы! — Наталья хмурится и делает несколько шагов, прежде чем развернуться, обнажая клыки, а ее голубые глаза сверкают. — Мы должны были уничтожить всю родословную Крейнов за то, что они не поддержали твою идею притвориться, что он был просто их неожиданным ребенком. Он был достаточно похож на них — это сработало бы. Как смеют эти неблагодарные люди отказываться принять этого негодяя!

В порыве гнева вампирша разворачивается и пинает Крипта в бок. Я вздрагиваю, к горлу подкатывает тошнота, когда я слышу треск, но юный инкуб почти не реагирует. Он остается свернувшимся калачиком, как будто проходил через это достаточно много раз, чтобы знать, что это самый безопасный способ поведения.

Но слова Натальи засели в моей безумной голове, прокручиваясь снова и снова. «Бессмертный Квинтет» хотел, чтобы моя семья приняла Крипта, чтобы скрыть скандал с Сомнусом? Я никогда об этом не слышал.

Это изменило бы все. Его детство. Мое.

В этой странной альтернативной реальности, возможно, мы бы даже стали кем-то вроде братьев.

— Я бы никогда не позволил этому ничтожному мерзавцу испортить тебя, — рычит голос моего отца в голове.

Звон наполняет мои уши, и темнота угрожает краям моего зрения. Я быстро хватаю кровавый амулет Мэйвен, висящий у меня на шее. Это помогает сдержать волну безумия до тех пор, пока я снова не смогу слышать.

— Конечно, они бы его не забрали! — Сомнус сплевывает, когда его кровоточащая голова начинает заживать. Его хвост сердито дергается взад-вперед, когда он указывает на Крипта. — Посмотри на него еще раз, ты, болтливая сука. Он страж. Он наполовину монстр и со временем станет похожим на меня. Рано или поздно все раскусили бы этого ублюдка, поэтому, конечно, никто не хочет иметь с ним ничего общего!

Наталья шипит и берет рамку для фотографии, готовая швырнуть ее следующей, но Мелволин использует магию, чтобы выбить ее у нее из рук, сердито глядя на всех в комнате. — Мы опоздаем на встречу с «Советом Наследия». Перестань ныть, Наталья, и пойдем.

Вампирша все еще в ярости из-за того, что ее так разозлило, но в конце концов она выбегает из комнаты. Сомнус и Херст идут прямо за ней, оставляя меня наблюдать за этим молодым Криптом, пока он ждет несколько долгих мгновений, прежде чем развернуться и сесть.

Его фиолетовый взгляд перемещается на меня, но он ничего не говорит.

— Посмотри на это жалкое ничтожество, — кто-то хихикает у меня в голове.

— Заткнись, — бормочу я на языке фейри в ответ на противный голос.

Это не та версия Крипта, с которой я должен говорить. Я знаю это, но, боги небесные, этот маленький мальчик выглядит опустошенным. Неужели никто из его прошлого не был рядом с ним в такие жестокие моменты, как этот?

Я двигаюсь дальше, но чем больше я прокручиваю воспоминания Крипта, тем больше растет мое отвращение к его воспитанию. Мое собственное детство не было роскошью, но, по крайней мере, мои родители-параноики гордились мной. По крайней мере, позже Гранатовый Маг проникся ко мне симпатией, на свой эксцентричный манер.

У Крипта никого не было, пока у него не появился наш квинтет.

Но затем я натыкаюсь на сцену, еще более мрачную, чем предыдущая. Это не одно из его собственных воспоминаний — это сон, который он наблюдал в прошлом. Я вижу Крипта таким, какой он есть сейчас, стоящим в стороне с пораженным выражением лица, пока леденящие кровь крики пронзают его подсознание.

Крики Мэйвен.

Мое сердце бешено колотится, когда я понимаю, что это один из ее ночных кошмаров. Моя хранительница здесь — подросток, ее запястья и лодыжки крепко привязаны к простому лабораторному столу, в то время как одетые в серое некроманты окружают ее. Они поют, совершая