По ту сторону мира - Екатерина Мордвинцева

Стена в моей комнате нагрела воду. Я умылась, переоделась и легла на кровать.

— Стена, — сказала я. — Сегодня был странный день.

Лампа мигнула жёлтым.

— Мы решили сохранить отношения в тайне.

Зелёным.

— Ты думаешь, это надолго?

Золотым. Тёплым, уверенным.

— Я тоже так думаю, — прошептала я. — Потому что тайное всегда становится явным. Особенно когда рядом Линвэль.

Лампа мигнула ещё раз — весёлым, оранжевым светом. Я рассмеялась.

— Спокойной ночи, стена.

Лампа погасла. Я закрыла глаза и подумала о том, что, может быть, дом — это не место. Может быть, дом — это человек, который смотрит на тебя так, будто ты — чудо. Даже когда у тебя на лбу красная печать.

Глава 12

Секретные свидания в Управлении по контролю за межмировыми аномалиями — это искусство, которое требует виртуозной ловкости, отточенной годами практики и абсолютного бесстрашия перед лицом разоблачения. У нас не было ни одного из этих качеств.

Всё началось с записок.

Мы решили, что в кабинете нельзя — слишком рискованно. Грета появлялась в самое неожиданное время, Линвэль выходил из архива бесшумно, как призрак, а Штифт, хоть и была на нашей стороне, могла проболтаться во сне. Поэтому мы придумали систему.

Записки передавались через Штифта.

— Ты уверена, что она поняла задание? — спросила я, когда крыса скрылась в вентиляции с клочком бумаги, на котором было написано: «Сегодня в 20:00. Запрещённый сектор. Ф.»

— Она умнее нас с тобой вместе взятых, — ответил Фредрик, делая вид, что проверяет отчёты. — Не переживай.

Я переживала. Потому что Штифт, при всём моём уважении к её интеллектуальным способностям, оставалась крысой. А крысы, как известно, не всегда понимают важность конспирации.

Вечером я пришла в запрещённый сектор архива — место, куда обычным сотрудникам вход был воспрещён, но Линвэль, к которому мы обратились за помощью, только вздохнул и сказал: «Молодость. Идите уже, только ничего не трогайте».

Фредрик ждал меня у стеллажа с древними свитками. Он был без мундира, в простой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел таким… домашним, что у меня перехватило дыхание.

— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе было столько тепла, что я забыла о всех опасностях.

— Я пришла, — ответила я.

Мы стояли в полумраке архива, окружённые тысячами документов, которые помнили больше, чем любой из нас, и я чувствовала, как сердце бьётся в унисон с его.

— Кэт, — сказал он, приближаясь.

— Фредрик, — ответила я.

И в этот момент из-за стеллажа вышли Грета и Линвэль.

— А мы говорим, — сказала Грета, с интересом разглядывая нас, — не туда ли Линвэль повёл ужинать. А он говорит — нет, всё правильно, здесь самые лучшие свитки.

— Грета! — я отскочила от Фредрика, чувствуя, как щёки заливает краской. — Вы… вы…

— Шпионим, — добродушно ответила гномка. — А что делать? Вы двое такие секретные, что даже Штифт уже устала записки таскать.

— Мы не… — начал Фредрик.

— Не надо, — перебил Линвэль. — Всё и так понятно. Если вы решили встречаться, встречайтесь. Только не в запрещённом секторе. Там свитки с древними заклинаниями, они очень чувствительны к эмоциональным всплескам. Могут сдетонировать.

— Мы не… — повторил Фредрик.

— Фредрик, — Линвэль посмотрел на него с терпением, которое бывает только у существ, проживших тысячу лет. — У тебя на лице написано. И у неё. И у Штифт, которая уже неделю не спит, потому что боится перепутать записки. Прекратите это. Встречайтесь открыто. Или не встречайтесь вообще. Но эта конспирация убивает наш отдел.

Мы с Фредриком переглянулись. Он выглядел так, будто его поймали на месте преступления. Я, наверное, выглядела так же.

— Мы просто… — начала я.

— Просто целуйтесь уже, — вздохнула Грета. — И дайте нам работать.

Она развернулась и вышла из архива. Линвэль последовал за ней, но на пороге обернулся.

— Завтра в семь утра, — сказал он. — В комнате отдыха. Я приготовлю чай. Приходите оба. Поговорим как взрослые люди.

— А вы? — спросил Фредрик.

— А я посмотрю, — ответил эльф и исчез.

Мы остались вдвоём. Я смотрела на Фредрика, он — на меня. И мы оба понимали, что тайна перестала быть тайной.

— Ну, — сказал я. — Теперь хотя бы не нужно прятаться.

— Не нужно, — согласился он.

— И записки больше не нужны.

— Не нужны.

— И Штифт сможет выспаться.

— Сможет.

Мы стояли в полумраке архива, и я чувствовала, как напряжение, которое копилось все эти дни, наконец-то отпускает.

— Фредрик, — сказала я. — Ты боишься?

— Нет, — ответил он. — Уже нет.

Он взял меня за руку, и мы вышли из архива вместе. Впервые — не тайком, не прячась. Просто вдвоём.

--

На следующее утро Линвэль ждал нас в комнате отдыха с чайником и тремя чашками. Эльф выглядел почти бодрым — по крайней мере, он не спал и даже улыбался.

— Садитесь, — сказал он, разливая чай. — Разговор будет долгим.

— О чём? — спросил Фредрик.

— О вас, — ответил Линвэль. — О том, как вы будете работать вместе, не сводя с ума весь отдел. О том, как вы будете строить отношения, не разрушая при этом то, что уже построили. О том, как вы будете жить дальше.

— Вы говорите как мой папа, — сказала я.

— Я старше вашего папы, — ответил эльф. — Намного. И я видел, как такие, как вы, проходят этот путь. Некоторые доходят до конца. Большинство — нет.

— Вы хотите нас напугать? — спросил Фредрик.

— Я хочу, чтобы вы понимали, что делаете, — ответил Линвэль. — Фредрик, ты — начальник отдела. Екатерина — твоя подчинённая. Если ваши отношения станут известны, это может повлиять на работу. На вас. На отдел.

— Мы знаем, — сказал Фредрик.

— Знаете ли? — эльф посмотрел на него. — Ты три года прятался за бумагами, боясь чувствовать. А теперь ты готов чувствовать открыто? При всех?

Фредрик молчал. Я сжала его руку под столом.

— Мы будем осторожны, — сказала я. — Мы не допустим, чтобы это повлияло на работу.

— Уже допустили, — напомнил Линвэль. — Перепутанные папки, печать на лбу, записки через крысу. Это не осторожность. Это подростковый роман.

— Линвэль! — я почувствовала, как щёки заливает краской.

— Я не осуждаю, — он поднял руку. — Я просто говорю, что если вы хотите быть вместе, будьте вместе. Открыто. Честно. Без этой дурацкой конспирации. Отдел переживёт. Грета переживёт. Штифт переживёт. А если кто-то из начальства начнёт задавать вопросы, я скажу, что это я виноват.

— Вы? — удивился Фредрик.

— Я, — кивнул эльф. — Скажу, что это моя идея. Что я свёл вас, потому что считаю, что вы