Фейридейл - Вероника Ланцет

– Но как? Раз ты молчишь, откуда мне знать, как защитить себя?

– Иди сюда, – говорит мама и притягивает меня к себе, сердечно обнимая. – Ты особенная, Элизабет. Больше, чем можешь себе представить. И поэтому я должна сделать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Ты меня понимаешь?

Я медленно киваю.

– Пообещай, что не будешь искать с ним встреч, – шепчет она мне в волосы.

– Обещаю, – отвечаю я, и от этой лжи мне становится физически плохо.

Мама никогда не проявляла такой решимости, и хотя логика призывает прислушаться к ее предостережениям, непостоянная – романтичная – часть меня уже приняла решение.

Потому что Амон не просто достойный порицания негодяй, каким его выставляет моя мать.

Он мой спаситель. Мужчина, который преследует меня ночью во снах, а днем в мечтах.

Именно поэтому, когда наступает ночь бала-маскарада, я осуществляю свой план.

– Вы уверены, миледи? – спрашивает Мэри, глядя на меня с беспокойством.

– Можешь идти, Мэри. У меня просто немного болит голова. Думаю, все пройдет, как только я лягу спать, – говорю ей, стараясь, чтобы в голосе прозвучала усталость.

– Если ночью почувствуете себя неважно, пожалуйста, позовите меня, и я тут же вызову врача.

– Конечно. Спокойной ночи, Мэри.

Она медлит еще мгновение, но потом вздыхает и покидает покои.

Выждав еще несколько минут, я вскакиваю с постели и опускаюсь на колени. Затем достаю из-под кровати большую коробку и подтягиваю ее к себе.

Мои губы дрожат от волнения, когда я снимаю крышку и нахожу роскошное черное платье и простую кружевную маску с черным пером.

Сначала надеваю платье, удивляясь тому, как легко у меня это получается без посторонней помощи. Интересно, учитывал ли это Амон, когда выбирал его…

Стоит этой мысли возникнуть в голове, как я понимаю, что он, должно быть, планировал это гораздо дольше, чем показывал, – иначе как бы он достал наряд в столь короткий срок? Да и платье словно сшито специально для меня.

Инстинкт подсказывает отнестись к этому открытию с подозрением, но мне очень льстит такое внимание. Раз он подумал обо всем заранее, значит, говорил правду. Значит, ждал подходящего момента…

На щеках проступает румянец.

Похоже, наша судьбоносная встреча год назад перевернула с ног на голову не только мою жизнь. Возможно, он так же взволнован – очарован мной так же, как я им.

Обмахиваясь веером, я вдруг понимаю, что если хочу прийти на бал вовремя, то пора заняться прической. Когда думаю об Амоне, теряю счет времени, плутая в лабиринте собственных фантазий и грез.

Поскольку Мэри нет, мне приходится самой укладывать волосы, так что я выбираю самую простую прическу: заплетаю несколько косичек, а остальные локоны оставляю струиться по спине. Скандальный выбор для дебютантки – но вполне приемлемый для более искушенной леди. А поскольку сегодня вечером меня никто не узнает, я позволяю себе быть рискованной.

Закончив с волосами, я надеваю маску и тщательно закрепляю ее заколками.

И последний штрих – румяна.

Раз уж я решила стать настоящей скандалисткой, что заявит об этом лучше алых губ?

Подкрасив губы красным, я смотрю на себя в зеркало и уже предвкушаю реакцию Амона.

Черная маска подчеркивает голубизну моих глаз, а красный оттеняет бледную кожу и темные волосы.

В таком виде я совсем на себя не похожа – и все же глаза выдают меня. Но это легко поправимо. Я просто не буду общаться ни с кем, кроме Амона.

Наконец, я надеваю туфли, выхожу из комнаты и быстро направляюсь к лестнице, стараясь оставаться незамеченной.

Звуки оркестра разносятся по всему дому, заполняя каждый уголок; завораживающая мелодия манит к себе, и с моих губ срывается вздох. Возбуждение разливается по венам, и по какой-то причине я знаю, что эта ночь безвозвратно изменит мою жизнь. Станет началом чего-то нового, подобно посаженному в плодородную почву зерну.

Войдя в бальный зал, я легко теряюсь в толпе, но не нахожу нигде Амона.

Сперва пытаюсь искать среди гостей его белоснежные волосы, но многие мужчины носят похожего цвета парики, из-за чего их трудно отличить друг от друга.

Я беру бокал с шампанским и обвожу взглядом зал, удивляясь костюмам. Некоторые выбрали довольно экстравагантные наряды, воплощавшие исторических или мифологических персонажей. Я замечаю Клеопатру, Афродиту, гладиатора и даже римского императора. Однако большинство гостей предпочли простые маски и лишь смену прически, чтобы их можно было узнать.

По моей спине пробегает едва уловимая дрожь.

– Кого-то ищешь?

Я чувствую его раньше, чем слышу низкий рокочущий голос. Жар его тела окутывает меня, заставляя трепетать каждую клеточку.

– Может быть, – дерзко отвечаю я и резко поворачиваюсь к нему.

При виде него мои глаза расширяются.

Его волосы выкрашены в черный, под стать маске, скрывающей идеально выточенные черты. Как и я, он одет во все черное, и лишь его светлые глаза выделяются на общем фоне.

– Выглядишь, как всегда, потрясающе. – Амон берет мою руку, обтянутую перчаткой, и целует костяшки пальцев.

Мой пульс учащается, и я теряю дар речи под его взглядом.

Целый год я представляла нашу новую встречу, репетировала речь, которую скажу ему, если мы когда-нибудь увидимся вновь. Но теперь, когда он стоит передо мной во плоти, я не могу подобрать слов.

Что я могу знать о флирте, обаянии или остроумии, если редко общалась с кем-либо, не говоря уже о мужчинах?

– Тебе не обязательно говорить что-то остроумное, чтобы полностью завладеть моим вниманием, моя Лиззи, – шепчет Амон, касаясь моей руки. Его теплое дыхание проникает сквозь кружевную перчатку и ласкает обнаженную кожу. – Достаточно просто существовать, и я буду смотреть лишь на тебя одну, – добавляет он, а потом подходит ближе и заправляет прядь волос мне за ухо.

От его близости у меня кружится голова – или, быть может, это из-за шампанского?

– Давай потанцуем, – внезапно предлагает он и, не дожидаясь ответа, уводит меня.

Он выделяется среди толпы людей своим высоким ростом и атлетическим телосложением. И даже без узнаваемого цвета волос я бы нашла его – всегда найду.

– А я тебя, – говорит он, и его глаза напряженно мерцают.

– Хм? – Я моргаю.

– Где бы ты ни была, куда бы ни пошла… – Он замолкает, пронзая меня взглядом. – Кем бы ты ни была. Я найду тебя. Обещаю. Всегда.

Мои губы растягиваются в улыбке, а щеки заливает румянец.

Можно ли быть еще более обаятельным?

Он кружит меня, повинуясь такту музыки, посреди танцевального зала; от быстрых движений у меня учащенно бьется сердце и пылает лицо. И все же именно наши едва