Нокаут - Элианна Рив

– Я просто не понимаю, хорошо ли это, – уткнулась я в пустую кружку.

– Уль, я не бью слабых, не граблю магазины и тем более не употребляю всякую дрянь, – сказал Антон. – Ну а то, что я люблю бокс и мотоциклы, это не делает из меня уголовника. В бокс идут по собственной воле, а значит, понимают, что могут получить по морде, – парень мило улыбнулся. – Я не плохой человек, но если тебя обидят, я…

– Знаю, знаю… «Черепушку проломлю» и всё такое… – перебила я Антона.

– Да, именно так! – сказал он серьёзно, притягивая меня к себе.

Я села на колени Антона и прижалась к его тёплой груди.

– А почему у тебя нет фотографий с родителями? Только с бабушкой! – не унималась я, продолжая свой допрос.

– У меня ощущение, что я у следователя, – отстранился Антон и заглянул в мои глаза.

– Ты сам виноват! Не было бы у тебя столько секретов, не пришлось бы расспрашивать! – Я сердито сложила руки на груди.

– То есть я ещё и виноват? – рассмеялся Антон.

– Рассказывай! Я всё хочу о тебе знать! – упрямилась я.

– Моя бабушка взяла маму из роддома, когда ей было восемь месяцев, – вздохнув, начал рассказывать о своей жизни Антон. – Отца я не знал, а мать ушла из дома, когда мне было четыре года. Я почти не помнил её – был слишком мал, когда всё это произошло, а со временем образ мамы и вовсе стёрся из моей памяти. Но однажды мне приснился странный сон. Я увидел женщину с волосами соломенного цвета. Она крепко обняла меня, и на душе стало так тепло и хорошо, как не было уже очень давно. Но вдруг меня охватила дикая тревога. Нет, даже не тревога, а какое-то щемящее чувство, от которого хотелось плакать, потому что я понял, что мне приснилась мама и мы с ней больше никогда не увидимся.

Антон привстал и налил нам ещё по одной кружке чая, а потом продолжил рассказ.

– Проснувшись, я чувствовал себя одиноким ребёнком, который не может найти дорогу домой, – тихо сказал Антон. – Слёзы застилали глаза, я хотел во что бы то ни стало найти мать, вернуть её, но невидимая сила удерживала меня. Беспомощность и отчаяние охватили меня, заставив осознать глубину утраты. Тогда я плакал последний раз, пообещав себе, что ни одна женщина больше не увидит моих слёз. Позже бабушка рассказала, что, когда мне было восемь, мать вернулась, чтобы забрать сына. Но бабушка отказалась отдать меня, ведь у моей матери к тому времени была уже совсем другая жизнь и новый мужчина, – закончил Антон.

Этот поступок стал ещё одним ударом судьбы для Антона. Рана в его душе навсегда осталась незажившей, хотя он и делал вид, что это не так. Антон смотрел мне в глаза, и в них не было ничего: никаких отголосков боли или обиды на мать. Наверное, за столько лет он смирился с ситуацией, научился жить так, как будто в его детстве не произошло ничего такого. Или, может, мне так казалось. Но одно я понимала точно: Антону пришлось повзрослеть слишком рано. И это было печально.

– Ох… это всё так… так… – Я не могла подобрать слов. – Прости, я не хотела поднимать больную для тебя тему…

– Ничего, я привык уже за столько лет, – пожал плечами Антон. – Дети в школе смотрели на меня с недоверием и даже страхом, видимо, отсутствие материнского тепла было невидимой меткой, отличавшей меня от остальных. Став подростком, я понял, что сила – единственный способ завоевать уважение окружающих. Так началась череда драк, выступлений на ринге, и постепенно я стал довольно популярным среди сверстников. А вот бабуля натерпелась из-за меня… Сколько ночей она не спала, сколько раз вытаскивала непутёвого внука из обезьянника! Друзья приносили меня, избитого до полусмерти, домой, а бабуля выхаживала, лечила…

Антон опустил глаза в пол, и я заметила, что у него трясутся руки.

– Как зовут твою бабушку? – спросила я.

– Галина Васильевна. Ей уже почти восемьдесят. Она самый дорогой человек в моей жизни, пусть даже не родной по крови, – с теплотой в голосе произнёс Антон. – Я, конечно, не забросил свою бунтарскую жизнь, но бабуля об этом не знает! Если бы можно было вернуть время назад, наверное, я бы с ней так не поступал. Сейчас мне стыдно за своё поведение, но тогда я чувствовал себя сильным, непобедимым, а самое главное – бесстрашным. А всё благодаря банкам. – Он поднял руки, играя мышцами и показывая их мощь.

Бицепсы Антона действительно внушали страх, и вообще его мужественное, накачанное тело вызывало восхищение и уважение. Удивляло и то, что на нём не было ни татуировок, ни шрамов – так, только несколько мелких рубцов. В глазах Антона читалось: «Я прошёл огонь, воду и медные трубы, теперь настало моё время быть уверенным в себе». Но за суровым внешним видом скрывалась душа, полная нежности и теплоты, которую никто бы не увидел, кроме тех, кому парень доверял целиком и полностью.

– А чем ты занимаешься помимо бара и тренировок? – задала я очередной вопрос.

Антон схватил меня на руки и прошептал:

– Так, маленький следователь, на сегодня допрос окончен. Пойдём лучше в кроватку? Я тебе массаж сделаю.

Почти два часа мы провели за просмотром фильма про супергероев Marvel.

– Антон? – позвала я тихонько парня, залюбовавшись его профилем.

– М-м? – отозвался он сонным, хриплым голосом.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Я увидела, как кадык Антона слегка дёрнулся, и он ответил:

– Наверное, да.

***

Я нежилась в мягкой кровати, чувствуя приятную расслабленность, как вдруг раздался резкий, визгливый женский крик, моментально вырвавший меня из объятий сна. Инстинктивно прижавшись к спящему Антону, я тут же прикрылась мягким пледом, стараясь защититься от шума и одновременно пытаясь разобраться, что вообще происходит. Перед глазами возникла маленькая пожилая дама, и выглядела она неожиданно грозно. Чёрные огромные очки с блестящими стёклами закрывали почти всё лицо старушки, а её яркие красные губы были похожи на спелые ягоды клубники.

Резким движением бабушка Антона схватила наш тёплый плед и, размахивая им в воздухе, принялась выкрикивать обвинения, обращённые скорее к внуку, нежели