Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

и ослепительно белое. На третьем этаже есть балконы, сзади разбит сад, а перед домом – большая круглая подъездная дорога. Поместье окружено гектарами парковой зоны. На ум приходит слово «дворцовый». Должно быть, поместье питается от генераторов, потому что все вокруг погружено во тьму.

Я лежу неподвижно, смотрю и слушаю. Кровь стучит в висках, кожа натянута до предела, пока дождь хлещет по мне сплошной стеной.

Я иду, милая. Продержись еще немного. Твой Зверь идет за тобой.

Прошло около десяти минут, а я так и не увидел ни одного телохранителя на посту и не заметил никакого движения внутри поместья. На некоторых окнах опущены шторы, но на удивление много окон открыто, так что любопытные могут легко заглянуть внутрь.

И отсутствие охраны, и открытые окна меня беспокоят. Такой параноик, как Димитрий, не оставил бы себя настолько уязвимым. Если это место принадлежит ему, оно должно кишеть вооруженными людьми и быть заперто надежнее пояса верности.

Мои мысли прерывает свет фар, прорезающий темноту на юге. Машина появляется далеко на извилистой проселочной дороге, осторожно двигаясь сквозь дождь по направлению к дому.

Я вскакиваю на ноги и срываюсь на бег, перебирая ногами изо всех сил.

Добравшись до дороги в тот момент, когда машина преодолевает небольшой подъем, я торможу, поднимаю очки ночного видения и вскидываю винтовку. Наведя прицел на водителя, я стою, расставив ноги, а машина резко останавливается в нескольких метрах от меня, разбрасывая гравий колесами.

Мужчина – европеец, лет тридцати с небольшим, бородатый – похоже, сидит в машине один. Его руки на виду, они лежат на руле, и он не пытается пошевелиться или достать пистолет. На его лице нет ни удивления, ни страха, только какое-то странное замешательство.

Он смотрит на меня, нахмурив брови и сощурив глаза, словно пытаясь вспомнить, где видел меня раньше.

Или, может, это просто раздражение. Если он работает на Димитрия, то, вероятно, привык, что ему в лицо тычут пушками.

Я медленно приближаюсь к машине, все мои нервы напряжены до предела, палец на спусковом крючке зудит. Я оглядываюсь по сторонам, ожидая, что кто-то на заднем сиденье или водитель в любой момент потянется за оружием.

Но этот момент так и не наступает. Я без происшествий подхожу к водительскому окну. Все время, пока я осторожно приближаюсь к машине, он просто сидит и смотрит на меня.

Я знаю, что это не просто какой-то местный парень, решивший прокатиться по живописной дороге посреди бушующего шторма по единственному пути, ведущему в это гигантское поместье и обратно. У него здесь какое-то дело, какое бы оно ни было. Но его пугающее спокойствие в присутствии вооруженного человека в полном боевом обмундировании и бронежилете настораживает.

— Выходи из машины! — кричу я.

Он кивает, подтверждая, что понял команду, затем медленно убирает руки с руля и показывает их мне ладонями вверх, демонстрируя, что безоружен. Он указывает на ручку двери с вопросом во взгляде, прося разрешения потянуться за ней.

Я киваю, отступая на несколько шагов и наводя оружие ему в центр груди, пока он выходит из машины.

Его темные волосы и белая рубашка промокают за секунды. Он стоит у открытой двери с поднятыми руками, его дыхание клубится паром под ледяным дождем, и он смотрит на меня в абсолютной неподвижности.

На его лице появляется узнавание. По-английски он говорит: — Ты.

Я уже готов пристрелить его просто за то, что он меня пугает, но тут – черт возьми! – я понимаю, что знаю его по информации, которую прислала Табби.

Это тот парень, которого мы вычислили по телефону Влада. Бывший военный командир, ставший телохранителем для плохих парней.

Мой голос звучит как звериный рык.

— Стефан. Где Димитрий?

Он моргает, когда я произношу его имя, – впервые он хоть как-то проявляет удивление.

— Откуда ты меня знаешь?

— Откуда ТЫ знаешь меня? — резко отвечаю я.

— Из твоего некролога.

Он видел статью в газете. Мое сердце колотится, замирает, пропускает удары. В три длинных шага я приставляю дуло винтовки к его груди.

— Где Димитрий?

— Мертв.

Я так потрясен его ответом, что чуть не нажимаю на спусковой крючок и не пробиваю ему грудь насквозь. Вместо этого я отшатываюсь и смотрю на него.

— Чушь собачья.

Он указывает в сторону дома.

— Если хочешь, покажу тело. Я засунул его в пластиковую бочку и залил гидроксидом натрия. Прямо сейчас его кости перевариваются в кашу.

Я сомневаюсь.

— Просто случайно под рукой оказались пластиковая бочка и пара канистр с гидроксидом натрия, да?

Стефан пожимает плечами.

— Ты бы удивился, как часто мне приказывают избавиться от трупа.

Теперь уже я прищуриваюсь.

— Не похоже, чтобы ты сильно убивался из-за необходимости растворить своего босса.

— Он был никчемным куском дерьма и заслужил то, что получил. Вообще-то, он заслужил худшего. Как по мне, все закончилось слишком быстро.

В его тоне и в глазах есть жесткость, какая-то волна эмоций, которую невозможно скрыть, и это говорит о том, что он честен со мной. Я не знаю, что и думать. Единственное, в чем я уверен, – у меня миллион вопросов, и я не хочу задавать их под проливным дождем.

Я киваю на багажник.

— Открой его.

— Он открывается кнопкой на ключе.

А это значит, что либо он должен вернуться в машину, заглушить двигатель и вынуть ключ – а также, возможно, достать припрятанное оружие, – либо я должен сделать это и повернуться к нему спиной в процессе.

Я делаю шаг назад и навожу винтовку ему в лицо.

— Одно неверное движение, и ты присоединишься к Димитрию в этой бочке.

Стефан кивает, показывая мне руки, плавно садится в машину и глушит двигатель. Открывает багажник, затем выходит и стоит с поднятыми руками, пока я медленно отхожу назад, следя одним глазом за ним, а другим – за багажником.

Пусто.

Я захлопываю его, еще раз быстро осматриваю салон, чтобы убедиться, что на полу никто не прячется, а затем велю Стефану развернуться и положить руки на крышу.

Он делает это без лишних слов и малейшего сопротивления.

Я обыскиваю его, ожидая, что в любой момент он выхватит нож и попытается ударить меня в глаз, но это еще один ожидаемый момент, который так и не наступает. Он стоит спокойно и расслабленно, пока я хлопаю его по карманам. Нахожу револьвер, пристегнутый к лодыжке, и еще один за поясом брюк, и