Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

Я пообещала, что приду, она спросила, уверена ли я, что не нужны свечи, я сказала, что у меня все есть, и мы разошлись по своим домам.

Когда я проскользнула обратно в дом через дверь на террасе, меня встретила гнетущая тишина и темнота. С помощью фонарика на телефоне я нашла свечи и позвонила Ксандеру. Голосовая почта.

Пора было ложиться спать, но я знала, что он скоро вернется и будет в темноте спотыкаться о вещи, поэтому решила его дождаться. Я прождала полчаса, потом час, понимая, что нарушаю привычный распорядок дня, но он так и не пришел и не взял трубку. Бенни тоже не ответил, хотя это было не так удивительно, ведь он гостил у сестры в Коннектикуте.

Я не склонна к драматизму. На самом деле, я довольно стойко переносила последние несколько месяцев. Мы соблюдали осторожность в отношении суперфаната, потому что так и поступают, когда невидимый незнакомец следит за каждым твоим шагом. Но теперь, когда я осталась одна в темноте, я позволила своему воображению разыграться.

Если он знал, где я нахожусь в любое время дня, он, несомненно, знал, что я одна дома.

Все тру-крайм истории, которые я когда-либо слышала, разом всплыли у меня в памяти. Наши ворота надежны? Наш замок легко взломать? Что, если мой телефон разрядится? Почему мы не установили стационарный телефон? Услышит ли меня кто-нибудь, если я буду кричать о помощи? Я зажгла больше свечей, но получившиеся тени преследовали меня. Каждый раз, когда дом скрипел, каждое дребезжание окон заставляло все мое тело сжиматься от напряжения.

Мне стыдно признаться, как быстро я накрутила себя.

Электричество восстановили до того, как вернулся Ксандер. Он нашел меня на кухонном полу, спящую, с ножом в руке.

Излишне говорить, что его это встревожило. Настолько, что на следующий же день ему доставили в дом радионяню. Ту, что подключается к телефону, чтобы можно было смотреть трансляцию из любого места.

— Ты шутишь, — сказала я, пока он настраивал ее. — Скажи, что ты шутишь.

— Если бы она была у нас прошлой ночью, я мог бы спасти тебя от той… сцены.

— Или ты мог бы взять трубку.

— Давай не будем раздувать из этого проблему.

Меня так быстро охватила ярость, что я испугалась.

— Не будем раздувать проблему? — крикнула я. — Ты думаешь, это не проблема?

— Джой, успокойся.

Был ли хоть один случай в истории человечества, когда мужчина советовал женщине успокоиться, и это было хорошей идеей? Я не собиралась успокаиваться. Я могла признать, что мое поведение прошлой ночью было неидеальным, но Ксандер должен был видеть, что он зашел слишком далеко. Он пересек единственную черту, которая у нас осталась. Единственную черту. Дрожа от ярости, я швырнула радионяню в стену, разбрызгав по комнате осколки пластика.

— У НАС НЕТ РЕБЕНКА.

— И, возможно, это к лучшему.

Я бросилась на него. Я хотела выцарапать ему глаза. Разорвать ему грудь. Выпить его кровь. «Посмотри на меня сейчас, — хотела сказать я. — Я похожа на беспомощную?» Но он повалил меня на спину раньше, чем я успела выдернуть у него из головы хоть один волосок.

— Перестань, — сказал он, удерживая меня. — Перестань бороться.

Я не перестала. Я боролась так сильно, так долго, что в конце концов потеряла сознание. Когда я пришла в себя, он прижимал прохладную влажную ткань к моей шее.

— Нуждаться в помощи — не стыдно, — тихо сказал он.

Он приготовил миску супа и набрал мне ванну.

— Прости, — прошептала я, пока он намыливал мне голову.

— Спасибо, — прошептала я, когда он укладывал меня в постель.

На следующий день после полудня Бенни пришел записывать подкаст. Ксандер, конечно, был дома, маячил поблизости, пока Бенни наполнял стакан водой и выпивал его двумя долгими глотками. Вытирая рот, он окинул меня взглядом.

— Почему ты это носишь? На улице девяносто восемь градусов. — Я чувствовала жар, исходящий от его кожи; его лоб был покрыт каплями пота.

— Что, бойз-бэнд? — Я потянула за рукава толстовки, остро ощущая на себе взгляд Ксандера. На завтрак он приготовил блинчики с ягодами, сливками и свежевыжатым апельсиновым соком. Я не была голодна, но все равно съела все до последней крошки. — Как тебе Коннектикут?

Бенни вытер лоб бумажным полотенцем.

— На тридцать градусов прохладнее. — Его сестра сводила его в несколько пивоварен. Они ели пиццу в Мистике. Провели день за покупками. — Сара настояла, что мне нужна новая обувь. — Он обращался ко мне, несмотря на то, что Ксандер стоял совсем рядом.

— Ты купил новую обувь?

Его бровь дернулась.

— Серьезно, почему ты в толстовке?

Я хотела рассказать ему. Я могла бы превратить это в шутку. «Послушай, что за безумие случилось прошлой ночью. Посмотри, как легко появляются синяки, когда кто-то удерживает тебя коленями. Разве не дико, как пальцы оставляют следы на коже, когда кто-то сжимает твои руки?» Вместо этого я посмотрела Бенни прямо в глаза и сказала, что у меня начались месячные.

Мне больно говорить, что были и другие подобные сцены. Другие ссоры. Другие толстовки в жаркие дни.

— Тебе повезло, что я так терпелив с тобой, — говорил Ксандер.

Каждый раз я обещала себе, что расскажу Бенни, что происходит, и каждый раз находила оправдание не делать этого. Они с Луной все еще работали над своим браком. Я не хотела нагружать его еще одной проблемой. Кроме того, рассказ Бенни только вынудил бы меня действовать, а какие у меня вообще были карты? Ксандер был неразрывно связан с каждым аспектом подкаста. С каждым аспектом моего существования. Это было так. Истощающе. Сложно.

Как умирающая звезда, я начала сжиматься внутрь себя. И, как всегда, Ксандер заботился обо мне. Кормил меня. Приносил мне таблетки. Сопровождал меня к врачам. Чтобы успокоить его, отблагодарить за заботу, я держала рот на замке.

Я знаю, о чем вы думаете. Знаю. Но это еще не самое худшее.

Бенни Эбботт

День третий

Мы попадаем в пробку. Движение начинается сразу после того, как мы въезжаем на шоссе, поэтому я меняю маршрут и сворачиваю на второстепенные дороги, как только мы проезжаем Элизиан-парк. К тому времени, как мы добираемся до моей старой улицы, уже середина утра, и мне приходится ждать, пока самосвал закончит опрокидывать линию мусорных баков, прежде чем занять единственное свободное место у обочины.

Джой была права. Здание больше не называется Chez Moi.

— Chez Nous? — говорит Сара.

От «моего дома» к «нашему дому». Его тоже перекрасили. Тот же кремовый, та же мята,