Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

Бенни уставился на меня с приподнятыми бровями. Я сократила расстояние между нами, встретив его на верхней площадке.

— Что происходит с Луной? — прошептала я. Это было всем, о чем я могла думать в Су-Сити, Парк-Сити, Миннеаполисе, а теперь и в Детройте. Неделями я ждала подходящего момента, чтобы поговорить с ним об этом, и неделями этот момент не наступал.

Он покачал головой.

— Ничего нового.

— Ничего?

— Мы сказали, что поговорим, когда я вернусь.

— И все? Это все?

— Более или менее.

— Серьезно? Неопределенность тебе не к лицу.

Он, казалось, обдумывал свои варианты.

— Две ее лучшие подруги с юридического открывают собственную фирму, — сказал он наконец. — Они хотят, чтобы она стала партнером-основателем.

— Как волнительно. — Когда он не ответил на мою улыбку, я спросила: — Не волнительно?

— Они в Сан-Франциско.

— О. — Я позволила себе ненадолго представить это, и мои плечи опустились. — О.

— Это хорошая возможность для нее. — Его тон не соответствовал его словам.

— Безусловно, — сказала я с одинаково неубедительным энтузиазмом. — Но я не понимаю. Ты сказал, что вы ссорились. И… переоцениваете…

Он кивнул.

— Она думает, что это может стать новым началом.

— О, — снова сказала я.

На лестничной клетке стояла непривычная тишина, и до нас доносился лишь отголосок шума из главного вестибюля. Наши веселые фанаты, пьяные и вооруженные выпивкой, смеясь, пробирались к своим местам, но мы слышали лишь приглушенный гул, тихий белый шум.

— В любом случае, я, э-э… — Он провел рукой по кудрям. — Я не знаю, что делать.

Я попыталась представить свою жизнь без Бенни и поняла, что это легко. Мы уже проходили через это. Три года, самое ужасное время в моей жизни. Все эти годы я чувствовала себя так, словно заперта в террариуме и беспомощно прижимаюсь руками к стеклу. Депрессия лжет, друзья мои. Она — чудовище, и я поверила ей, когда она сказала мне, что я нелюбима. Что Бенни на меня наплевать. Что проблема во мне. Выбравшись на другую сторону, я пообещала себе, что никогда больше не буду жить без своего лучшего друга.

У меня сдавило грудь, и я поняла, что не могу дышать. Словно призраки театра Фокс обхватили своими ледяными пальцами мое сердце.

— Ты в порядке? — спросил Бенни.

Я покачала головой, глаза наполнились слезами.

Он схватил меня за руки.

— Поговори со мной. Тебе плохо? Тебе нужно присесть?

— Не надо, — выдавила я. — Не уходи.

Он выдохнул весь воздух в мире и прижался своим лбом к моему. Наши носы соприкоснулись. Я закрыла глаза. Даже когда я начала успокаиваться, никто из нас не пошевелился.

Я открыла глаза.

— Привет.

— Привет. — Его дыхание было теплым на моих губах. Он провел руками вверх и вниз по моим рукам. — Ты меня напугала.

Мы моргнули, глядя друг на друга. Вблизи его глаза казались глубокими озерами, и я на минуту утонула в них.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал.

Я говорила о переезде на расстояние, но я имела в виду и этот момент тоже. Я не хотела покидать лестничную клетку, коридоры, покрытые подписями. Я не была готова возвращаться к реальной жизни. Теперь, когда мы пережили наш «выживательный» тур, я уже чувствовала ностальгию. Я привыкла к этой гонке — самолетам, машинам, отелям, континентальным завтракам, времени выхода, походам за кофе. Мы все устали, и у меня не было ни минуты наедине с Бенни, но, по крайней мере, я могла видеть его каждый день.

Все еще прижимаясь своим лбом к моему, он сказал:

— Я тоже не хочу уезжать.

У меня перехватило дыхание, вся наша дружба промелькнула перед глазами. Уютные посиделки под одеялами на ночном киносеансе на кладбище. Охоты за сокровищами в художественных галереях. Костюмированные вечеринки, бары, тако в любое время суток. Мои внутренности трепетали.

— Ты мой самый любимый человек, ты знаешь об этом? — прошептала я. Без оговорок, без условий. Это были самые правдивые слова, которые я когда-либо произносила.

Глаза Бенни улыбнулись.

— И ты мой.

И тогда, конечно, Ксандер прочистил горло.

* * *

Мы с Бенни отстранились друг от друга. Смущенная, я ударила Бенни кулаком по плечу и сказала:

— Спасибо за поддержку, — словно наш разговор лоб ко лбу был не более чем собранием перед игрой.

— Всегда пожалуйста, чемпион, — сказал Бенни, подыгрывая мне. Его лицо было свекольно-красным.

Мое, вероятно, тоже.

Мы ждали, что Ксандер отреагирует слишком бурно, накричит на меня, как тогда, когда застал меня в комнате Бенни, но на этот раз он сохранил спокойствие.

— Готовы к шоу?

— Всегда готовы, — ответила я, широко раскрыв глаза, и мы все направились к сцене.

Следующий час с половиной пролетел как в тумане. Если бы меня попросили вспомнить, что я говорила на любом из наших шоу, я бы растерялась. Этот пьянящий адреналин слишком сбивает с толку. Что я помню, так это то, каким горько-сладким был этот финальный концерт. Бенни начал с истории о представлении с экзотическими животными, которое пошло не по плану, а я придумывала нелепые способы выжить, и мы смеялись, и плакали, и подписывали все подряд. А потом мы закончили. Наш тур закончился.

Я все еще была на подъеме после шоу, когда мы с Ксандером вернулись в наш гостиничный номер.

— Я видел вас, — сказал он, закрывая и запирая дверь на засов.

Я моргнула. Всего несколько минут назад 5174 человека относились к нам с Бенни как к мегазвездам. Он мог бы говорить на другом языке.

— Что значит «видел вас»?

— Я видел вас за кулисами.

Разочарование поднялось во мне, как желчь.

— Я… я не знаю, о чем ты. — Мое притворство было смехотворно даже для меня самой. Воспоминание о лестничной клетке нахлынуло на меня, как прилив жара, и я почувствовала, что снова краснею. — Не на что было смотреть.

— Ты поцеловала его?

— Что? Нет. Боже, нет. — Было очевидно, что он не верит мне, поэтому я усилила натиск. — Мы… — Я искала слово. — Собирались.

— Вы собирались. — Он тяжело выдохнул через нос. С растущим чувством тревоги я наблюдала, как он расхаживает взад-вперед перед аккуратно застеленной кроватью.

— Ксандер, я знаю, о чем ты думаешь, но это не… мы не…

Как я ни старалась, я не могла закончить предложение.

Он опустился на кровать и закрыл лицо руками.

— Я все делаю для тебя.

— Я знаю. Правда. И я люблю тебя за это.

— Только за это?

Он звучал безнадежно грустно. Я прижала ладони к его плечам и раздвинула его колени. Он обнял меня, и я прижалась щекой к его голове.