Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

две части моей души вступают в войну. Есть сторона, которая хочет лишь быть примерной девочкой, хорошей дочерью и помочь моей семье снова интегрироваться в общество, — и есть сторона, союзная Эммету, готовая рискнуть и сжечь всё дотла, чтобы построить мир лучше этого.

Я тревожно кручу жемчужное кольцо Брама на своем указательном пальце.

С родителями рядом я снова чувствую себя ребенком, чье сердце хочет лишь одного: чтобы они были в безопасности, здоровы и гордились мной.

Голос Эммета звучит эхом в моей голове: Ты могла бы стать королевой.

Виконтесса Болингброк жестом подзывает меня присоединиться к остальным, раз уж Брам прибыл на вечеринку.

Брам подходит прямо к нам, осматривая наши костюмы. Он нарядился кем-то вроде пирата: на нем черный бархатный камзол и пышная белая рубашка, распахнутая на горле.

Он поворачивается к моим родителям и вежливо представляется. Мама хихикает, как школьница, а отец смотрит на него так, будто Брам — тот самый сын, о котором он всегда мечтал.

Брам приглашает на вальс сначала Олив, а затем танцует с нами по очереди. — Ты делаешь успехи, — говорит он, кружа меня по бальному залу.

Я смотрю ему прямо в глаза, как учил Эммет. — Я практиковалась.

Часы бьют полночь, и Брам исчезает вместе с мужчинами в гостиной наверху, чтобы курить сигары и обсуждать темы, слишком земные для наших нежных ушей.

Прошли часы, а я больше не видела Лидию. Я с горечью думаю: неужели она сбежала домой, даже не попрощавшись?

Вечеринка и не думает затихать, но виконтесса Болингброк тихо похрапывает в углу, сгорбившись в кресле после лишнего бокала шампанского.

Я выскальзываю в сад, где факелы отбрасывают длинные тени на живые изгороди и раскидистые дубы, в надежде найти сестру.

Слева от меня идет шумная игра в крокет, но Лидия не стала бы там находиться, поэтому я сворачиваю направо, где темнее и тише.

— Лидия? — зову я. В ответ — лишь шорох ветра в кронах фруктовых деревьев и изгороди, подстриженные в форме животных.

— Лидия?

— Леди Айви, это вы? — отзывается мужской голос.

— Эммет?

Я вижу его: он движется ко мне из теней, окутанный лунным светом.

— Я искала свою сестру, — говорю я.

— А я искал тебя.

— О?

— Идем скорее. — Он тянется ко мне, словно хочет схватить за руку, но передумывает и засовывает руку в карман.

На нем расстегнутый камзол, а на темных волнистых волосах слегка набок сдвинута шуточная корона. Наши маски мы отбросили еще несколько часов назад.

Я указываю на его наряд. — Кем ты должен быть?

— Принцем. — Он оглядывается через плечо и одаривает меня своей сводящей с ума полуулыбкой.

— Это не считается — ты и так принц.

— Я принц из… — он неопределенно взмахивает руками, — …древних времен, или вроде того.

— Это самый ленивый костюм, который я когда-либо видела.

Он театрально хватается за сердце. — Ты ранишь меня, леди Айви. Не всем же так повезло иметь такие впечатляющие костюмы, как у тебя.

— Ты впечатлен?

Его взгляд медленно скользит по моему телу, а затем снова возвращается к моему лицу. Я вздрагиваю, словно он только что коснулся меня. — Ты похожа на упавшую звезду. — В его словах больше нет ни тени насмешки.

Мы доходим до садовой калитки в задней части дома, где шум вечеринки становится почти не слышным. Она частично скрыта разросшимися кустами роз и затенена ивой.

Он тянется мимо меня, чтобы открыть калитку, а затем жестом предлагает пройти вперед без него. — Брам ждет тебя.

Я говорила ему, что мне нужно больше времени наедине с его братом. — Рада слышать, что ты умеешь следовать указаниям, — отвечаю я, но голос странно срывается.

— Ты же меня знаешь, — отвечает он с каменным лицом. — Я такой послушный.

Я действительно хочу победить. Я хочу помочь Эммету, восстанию и своей семье. Время с Брамом поможет мне выиграть. Так почему же кажется, что я проигрываю?

Я прохожу сквозь калитку, и Эммет исчезает в темноте. У меня не хватает сил смотреть ему вслед.

Брам ждет меня в центре скрытого сада под обветшалой статуей ангела, трубящего в горн.

— Леди Айви, — его лицо озаряется при моем приближении. — Отрада для моих глаз.

— Ты ожидал кого-то другого?

— Я не знал, чего ожидать. Мой брат привел меня сюда и сказал ждать сюрприза. Должен признаться, я немного нервничал, учитывая место, но ты — лучшее, на что я мог надеяться.

Я в замешательстве, но тут он указывает на участок земли рядом с нами, и я вижу тонкую сетку над растениями и маленькие таблички: «наперстянка», рядом — «борец», а позади — «золотой дождь».

— Он оставил тебя в ядовитом саду? — спрашиваю я.

Брам лишь смеется своим легким, непринужденным смехом. — У моего брата определенно есть чувство юмора.

— Или, может быть, он просто подумал, что никто не придет искать нас здесь. Слышала, он умен, твой брат. — Лицо Эммета снова всплывает в памяти: эта раздражающая улыбка, волосы, которые он никак не может приручить, эти чертовы глаза.

— А-а, — мудро кивает Брам. — Действительно очень умен.

Каштановые волосы. Сильная рука на моем лбу, унимающая жар. Эммет — это просто болезнь, которую мне нужно пережить. Для него я не более чем средство достижения цели.

— Я не хочу говорить о своем брате, — говорит он, и его серые глаза сверкают, как звездный свет. Это цвет, которого я никогда раньше не видела у людей.

— О чем же ты хочешь поговорить? — спрашиваю я.

— Не думаю, что вообще хочу разговаривать. — Он берет мою руку и проводит пальцем по моему указательному. Его ладони теплые. — Ты носишь мое кольцо.

— Я его не снимала.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, но пространство между нами затихает. Это не желание, а скорее обжигающее чувство неизбежности.

В детстве я однажды плавала в море, и меня сбила с ног волна. Я кувыркалась в прибое, сдирала колени о песок и нахлебалась соленой воды. Это был первый раз, когда я почувствовала себя по-настоящему маленькой, первый раз, когда узнала, каково это — быть унесенной силой, которую невозможно контролировать.

Сейчас я чувствую вкус соленой воды на задней стенке горла.

— Айви, — он шепчет мое имя, словно давно мечтал ощутить его вкус.

Затем он делает еще один уверенный шаг ко мне и прижимается своими губами к моим.

Меня никогда раньше не целовали. Это теплее, чем я ожидала, и немного влажнее.

Одну паническую секунду я просто замираю, но Брам берет инициативу на себя, уверенный и твердый. Очевидно, что он целовал других, но в этот момент я